Российский флот Тихого океана, 1898-1905 История создания и гибели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В июне 1903 г., после частных маневров у Майдзуру, стало известно о том, что состав Постоянной эскадры будет значительно усилен включением в неё всех первоклассных броненосцев и крейсеров. На этом якобы настаивал вице-адмирал Хидака. На самом деле, таким образом начиналась мобилизация японского флота и непосредственная подготовка его к боевым действиям. В июле была введено в действие опробованное на больших весенних маневрах тактическое наставление под названием «Управление корабельными орудиями». ³³

Наставление, безусловно, носило передовой характер и воплощало все лучшее, что было достигнуто теорией за границей (в том числе и идеи адмирала С.О. Макарова), а также собственные достижения японцев в эскадренных эволюциях и в боях с китайцами, где ведущая роль принадлежала адмиралу Ито. Главным оружием флота в наставлении считалась артиллерия, а «употребление мины [торпеды. — Авт] и тарана должно быть ограничено только исключительными случаями». В эскадренном сражении «суть заключается в том, чтобы всю свою силу [здесь и далее выд. авт.] противопоставить только части сипы противника с расчётом сконцентрировать на неприятеле наибольший огонь, для чего следует маневрировать таким образом, чтобы свой широкий фронт противопоставить узкому фронту неприятеля». Лучшим же вариантом считал ось «совершенно окружить одно крыло неприятеля».

Наставление предусматривало поотрядное маневрирование флота, при этом состав из шести кораблей считался оптимальным для эффективного маневрирования отряда при применении артиллерии. Именно согласованные действия отрядов должны были привести к охвату или окружению противника и поражению его артиллерией.

В июле 1903 г. Постоянная эскадра достигла состава четырех первоклассных броненосцев и 4–5 броненосных крейсеров. Совершив обычный обход портов, Хидака привел её в Майдзуру, а в начале августа в бухте Аомори была впервые проведена состязательная стрельба между новыми большими кораблями. Приз взял броненосец «Асахи». К 1 сентября эскадра сосредоточилась в Сасебо, а её начальник уехал в Токио на заседание Адмиралтейств-совета. Кроме Хидаки, на этом заседании под председательством вице-адмирала Ямамото собралось все руководство японским флотом: адмирал Ито, главные командиры портов адмирал Иноуе, вице-адмиралы Сибаяма, Самедзима и Того, командир порта на Пескадорских островах вице-адмирал Катаока, помощник Ито вице-адмирал Идзюин, начальники главных управлений и департаментов адмиралы Арина, Сайто, Дева и Мицу.

Такое заседание проводилось каждый год, но сейчас адмиралы ограничились трёхдневной работой и разъехались по местам — очевидно, на этом сборе и были решены основные практические вопросы подготовки к войне.

Продолжая держаться в Сасебо, Постоянная эскадра постепенно присоединила все корабли и часто выходила в море, сделав упор на отработку эскадренного маневрирования, которое уже в начале сентября достигло большого совершенства. Истребители и миноносцы были подразделены на отряды по четыре корабля, каждый из которых получил постоянного начальника в чине капитана 2-го ранга или капитан-лейтенанта.

В октябре 1903 г. капитан 2-го ранга А.И. Русин докладывал о напряжённой боевой подготовке всего японского флота и стремлении держать вооруженные силы в «высшей боевой готовности, возможной в мирное время»: «Весь боевой флот был в кампании и занимался боевыми упражнениями». Сосредоточение его в Сасебо было вызвано стремлением оказать политическое давление на Россию, а, в случае войны, обеспечивало прикрытие перевозки войск в Корею, так как одновременно шла и мобилизация армии.

4 октября 1903 г. в Токио состоялось важное совещание, на котором адмиралы Ито и Ямамото предложили вице-адмиралу Того возглавить флот в будущей войне. Выбор оказался удачным: европейские внешность и образованность удачно сочетались в Того с большим морским и жизненным (55 лет) опытом, энергией, волей и выдержкой, которой не хватало большинству японских моряков. В то же время адмирал обладал ценными на Востоке скрытностью, религиозностью и преданностью императору, что также способствовало его авторитету среди подчинённых. Того имел боевой опыт и учеников, которых он и назначил на важные посты, поскольку ему было предоставлено право сформировать штаб и произвести некоторые перемены в составе флагманов.

15 октября 1903 г. Того сменил Хидаку на посту начальника Постоянной эскадры, подняв флаг на броненосце «Микаса». С этого времени он лично руководил напряжённой боевой подготовкой с боевыми стрельбами, а сама эскадра уже включала почти все новые корабли. В декабре 1903 г. Постоянная эскадра была реорганизована в Соединённый флот, состоявший из 1-й и 2-й эскадр, в которые были включены лучшие броненосцы, крейсера, истребители и миноносцы. Отдельную вспомогательную эскадру, 3-ю, поручили вице-адмиралу Катаока Ситиро. Одновременно заканчивались мобилизация и переоборудование судов торгового флота. К началу 1904 г. Япония имела полностью мобилизованный флот в высокой степени боевой готовности, которая во многих отношениях находилась на уровне высших мировых достижений.

Набравшую обороты военную машину Японии уже трудно было остановить без огромных материальных издержек. Однако это и не требовалось императорскому правительству: уже существовало решение развязать войну с Россией в начале 1904 г. В противном случае, ожидаемое скорое усиление российской Тихоокеанской эскадры превращало грозный Соединённый флот в дорогую, но бесполезную игрушку, не имевшую шансов на победу.

Глава II Политика России в конце XIX века и кораблестроительная программа 1898 года «Для нужд Дальнего Востока»

Определяющим фактором международного положения России в конце XIX в. явилось обострение обстановки на Дальнем Востоке. Недовольные итогами войны с Китаем правящие круги Японии видели в России главного противника своей экспансии на азиатском материке.

Взяв курс на подготовку войны, японское правительство в 1895 г. утвердило программу усиления армии и создания мощного флота, включающего все классы боевых кораблей. Японская кораблестроительная программа (с изменениями 1896 г.) предусматривала постройку четырех броненосцев 1-го класса, шести броненосных и шести бронепалубных крейсеров, трёх минных крейсеров (авизо), 11 истребителей (эскадренных миноносцев), 89 миноносцев и одной плавучей базы для минного флота. ³⁴ Суммарное их водоизмещение составляло 146495 т. Хотя окончание второго — последнего — этапа выполнения этой программы планировалось на 1906 г., распределение ассигнований с привлечением полученной с Китая огромной контрибуции позволяло завершить постройку всех крупных кораблей уже в 1902 г. К этому времени Япония получала подавляющее превосходство в силах в водах Дальнего Востока. Программа предусматривала также развитие средств военных портов Сасебо, Куре, Йокосука, создание нового военного порта Майдзуру, становление отечественной базы военного кораблестроения, основание самостоятельного производства брони, вооружения и боеприпасов.

Сведения об этих военных приготовлениях не могли не встревожить официальный Санкт-Петербург — усиление японских вооруженных сил и агрессивные планы Японии в отношении Кореи и Китая непосредственно угрожали дальневосточным владениям России. Кроме того, правительство Николая II, продолжая традиции предыдущего царствования, и само стремилось к активной политике в бассейне Тихого океана. Наиболее влиятельные деятели из окружения императора, такие как министр финансов С.Ю. Витте, ориентировались на мирное распространение российского влияния и связывали его с завершением строительства Транссибирской железной дороги и экономическим освоением обширных пространств Сибири и Дальнего Востока. При этом не исключалось и «мирное проникновение» в Китай и Корею, привлекающих пристальное внимание всех европейских великих держав и Соединенных Штатов.

Немалую роль в изменении направленности российской внешней политики и строительства вооруженных сил сыграл сам Николай II, которому импонировали идеи о продолжении великих свершений Петра I и Екатерины II — основателей Балтийского и Черноморского флотов. Так, император весьма сочувственно отнесся к мыслям о выходе России к «незамерзающим берегам» Тихого океана и основанию там торгового порта и военно-морской базы. 27 августа 1895 г. по желанию Николая II авторитетный специалист по проблемам военно-морских сил М.И. Кази представил ему записку «О современном состоянии русского флота и его ближайших задачах». ³⁵ В записке М.И. Кази обосновал необходимость ограничиться на Балтике флотом активной обороны при дополнении Черноморского флота минными, посыльными и разведывательными судами, а центр тяжести политики России перенести на Дальний Восток. Там следовало завести самостоятельный и мощный Тхоокеанский флот, превосходящий флот нового вероятного противника-Японии.

Идеи, высказанные М.И. Кази, встретили поддержку Николая II, честолюбивой императрицы Александры Федоровны, многих политических и военных деятелей, в том числе адмиралов — активных участников событий 80-90-х гг. XIX века на Дальнем Востоке. Однако политическое положение в Европе, в том числе угроза России со стороны Тройственного союза, основой которого были армия и флот Германии, и поддержание франко-русского союза 1893 г. требовали сохранения «западной» ориентации развёртывания вооружённых сил. Именно такую концепцию отстаивали руководители Военного министерства и управляющий Морским министерством адмирал Н.М. Чихачёв, сторонник приоритетного развития Балтийского флота. Под влиянием последнего находился и генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович.

Для подготовки «общественного мнения» император использовал другого родственника — капитана 2-го ранга великого князя Александра Михайловича, ³⁶ который в апреле 1896 г. распространил объяснительную записку под названием «Соображения о необходимости усилить состав русского флота в Тихом океане». Появление записки, вызвавшее временную отставку её автора, тем не менее привело к замене Н.М. Чихачёва вице-адмиралом П.П. Тыртовым, сторонником развития морских сил на Дальнем Востоке. Вскоре вслед за этим последовало изменение направленности морской политики России и стратегического развертывания её флота.

Новые планы строительства российского флота после предварительного обсуждения были вынесены на решение особого совещания, состоявшегося в Санкт-Петербурге 27 декабря 1897 г. под председательством генерал-адмирала. В работе совещания участвовали вице-адмиралы П.П. Тыртов-управляющий морским министерством, В.П. Верховский, Н.М. Казнаков, И.М. Диков, С.П. Диков, С.П. Тыртов, С.О. Макаров, Ф.К. Авелан и Е.Н. Алексеев. На основе положения о том, что «нашему флоту следует быть несколько сильнее японского, дабы в случае столкновения быть способным к деятельности активной», ³⁷ совещание рекомендовало к 1903 г. сосредоточить в Тихом океане 10 эскадренных броненосцев, 5 броненосных крейсеров, 10 крейсеров-разведчиков водоизмещением 5–6 тыс. т, 10 крейсеров 3-го класса по 2–2,5 тыс. т, один-два минных транспорта по 8 тыс. т (носители миноносок), два минных заградителя и 36 истребителей — эскадренных миноносцев (часть последних могла быть заменена миноносцами). Для достижения указанного состава по особой программе «Для нужд Дальнего Востока» в 1898–1902 гг. предстояло построить 5 эскадренных броненосцев, 5 крейсеров 1-го ранга и другие корабли.

В начале 1898 г. решение совещания и новую программу утвердил Николай II, разрешивший дополнительно ассигновать на кораблестроение 90 млн. рублей. 15 марта того же года в Пекине была подписана конвенция о согласии китайского императора «предоставить России в арендное пользование Порт-Артур и Талиенван вместе с прилегающим к этим портам водным пространством». Срок аренды устанавливался в 25 лет, на которые под юрисдикцию России отходила вся южная часть Квантунского (Ляодунского) полуострова «…в видах обеспечивания для русских военно-морских сил вполне надежной опоры на побережье Северного Китая». ³⁸

Таким образом, правительством Николая II фактически было принято решение о создании третьего флота — Тихоокеанского, который в дополнение к Владивостоку получал незамерзающую базу Порт-Артур в Желтом море. Тихоокеанский флот должен был стать и наиболее мощным. Для успеха в соревновании с Японией Россия имела серьёзные преимущества: наличие уже готовых броненосцев и крейсеров (третье место в мире по мощности флота), самостоятельность военного кораблестроения и, наконец, превосходство финансовых возможностей. Так, в 1899 г. суммарные расходы на армию и флот в России и Японии составили 417,2 и 150,8 млн. рублей соответственно. Максимум российского военного и морского бюджетов пришелся на 1898 г., когда на вооружённые силы страна израсходовала громадную сумму в 460,6 млн. рублей.

Возрастание роли флота, связанное с новым направлением политики государства, нашло закономерное отражение в распределении средств между Военным и Морским ведомствами: в пятилетие 1898–1902 гг. доля морского бюджета в суммарных военных расходах возросла до 25 % по сравнению с 17 % в 1895 г. Всего в 1895–1903 гг. российскому Морскому министерству было ассигновано 732 млн. рублей против 480,2 млн. рублей (46 % суммы военных расходов) морского бюджета Японии. При этом только на строительство кораблей и их вооружение по программам 1895 и 1898 гг. (без учёта Черноморского флота) в России израсходовали до 300 млн. рублей, а в Японии — около 220 млн. рублей. ³⁹

Изменения политической обстановки и оперативно-тактических взглядов вызвали необходимость корректуры программы 1895 г. Такая корректура была внесена на совещании под председательством управляющего Морским министерством 14 апреля 1899 г. На совещании присутствовали вице-адмиралы Ф.К. Авелан (начальник Главного морского штаба), Н.И. Казнаков, И.М. Диков, С.О. Макаров, В.П. Мессер, Е.И. Алексеев, П.П. Андреев, а также главные инспекторы кораблестроения — Н. Е. Кутейников и морской артиллерии — генерал-майор А.С. Кротков. Совещание практически единогласно отказалось от мелкосидящих тихоходных броненосных кораблей береговой обороны и минных крейсеров в пользу мореходных броненосцев, «безбронных судов» С.О. Макарова и эскадренных миноносцев. ⁴⁰

На практике обе программы — 1895 и 1898 г. — слились в одну с завершением её в 1905 г. (см. табл.). Двухлетнее продление реализации кораблестроительных программ было осуществлено ещё в 1898 г. по настоянию С.Ю. Витте, который обосновал невозможность их финансирования в сжатые сроки. Сам по себе перенос готовности новых кораблей на два года не влиял на возможность сосредоточения на Дальнем Востоке назначенных морских сил: на Балтике к 1899 г. уже имелось десять броненосцев. Объединённая программа 1895–1898 гг. была в известной степени сбалансирована по классам кораблей и ориентирована на преимущественное строительство крупных мореходных броненосцев и крейсеров океанского плавания. Можно было рассчитывать на их успешное использование на любых театрах и в разнообразных условиях обстановки. Однако развитие российских вооружённых сил на рубеже XIX–XX вв. не было лишено серьёзных противоречий, которые отрицательно сказались на развёртывании и боеготовности флота во время русско-японской войны.

Само решение о создании третьего флота было принято Николаем II по ходатайству адмиралов без должного согласования с Военным и другими министерствами. Более того, особое совещание в декабре 1897 г. не приняло во внимание здравые рассуждения М.И. Кази и великого князя Александра Михайловича, предлагавших в своё время ограничиться на Балтике минной обороной. Совещание постановило: «На Балтике мы должны быть по-прежнему сильны, чтобы в нужный момент отстоять исконные свои задачи». Распыление средств между Тихоокеанским и Балтийским флотами при одновременном усилении Черноморского флота явилось для страны непосильным бременем. Но это не остановило императора, хотя он ещё в ноябре 1895 г. справедливо отметил на полях журнала особого совещания: «вся наша беда именно состоит в том, что России приходится строить и содержать три самостоятельных флота» [выделено в подлиннике. — Авт.]. ⁴¹ При этом Николай II сам не наметил путей преодоления этой «беды», а руководство Морского ведомства оказалось не в состоянии сформулировать доступные цели морской политики.

Все это происходило на фоне очередного этапа международной гонки морских вооружений, теоретической основой которой стали известные взгляды А.Т. Мэхэна и Ф. Коломба. Именно в конце XIX в. в традиционное соперничество морских держав включились, кроме Японии, такие сильные в экономическом отношении государства, как США и Германия. Создание Германией линейного «Флота Открытого моря» в случае коалиционной войны в Европе осложняло стратегическое положение России на Балтике.

Англия, ежегодные расходы которой на флот в начале XX в. превышали 300 млн. рублей, стремилась удержать пальму первенства в морских вооружениях. Сохранение англо-русских противоречий не исключало возможность вторжения превосходящих сил английского Средиземноморского флота в Чёрное море. Восточный флот Англии в таком случае мог оказать существенную поддержку японскому в Тихом океане. Анализ соотношения сил на море (см. таблицу) показывает, что к 1905 г. российский флот не получал превосходства в силах ни на одном из трёх морских театров. Поэтому внезапное начало войны в неблагоприятных политических комбинациях заведомо означало господство на море вероятных противников России. При этом возможности межтеатрового маневра были весьма ограниченными — выход Черноморского флота через проливы зависел от прихоти турецкого правительства (а в реальности — фактически от позиции английского правительства), а маршрут перехода с Балтики на Дальний Восток и обратно находился под контролем Германии и всё той же Англии.

Очевидная опасность такого положения требовала гибкости внешней политики, единства военной и морской стратегии. В действительности Николаю II не удалось согласовать позиции своих министерств, которые зачастую ставили ведомственные интересы выше государственных. Так, С. Ю. Витте в 1896 г. под влиянием русско-китайского банка добился от Китая согласия на строительство Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), которая связала забайкальский участок Транссибирской магистрали с Владивостоком через территорию Манчжурии. В 1901 г. по КВЖД прошёл первый поезд. В начале XX в. Министерство финансов израсходовало почти 26 млн. рублей на строительство коммерческого порта и города Дальний на Квантунском полуострове. Новый порт связала с КВЖД Южно-Манчжурская железная дорога (ЮМЖД). Все эти дорогостоящие начинания требовали надёжной обороны, финансирование которой откладывалось тем же главой министерства. Впоследствии и Дальний, и ЮМЖД были эффективно использованы Японией в войне против России.

Министр иностранных дел граф М.Н. Муравьев настоял на занятии Порт-Артура в ответ на оккупацию Германией Циндао (Киао-Чао) вопреки опасениям С.Ю. Витте за последствия захвата китайской территории и сомнениям вице-адмирала П.П. Тыртова в удобствах и стратегическом значении этого порта. При этом не было учтено мнение начальника эскадры Тихого океана вице-адмирала Ф.В. Дубасова, который еще в 1898 г. считал, что Порт-Артур может быть легко отрезан от сообщения морем с Владивостоком и от сухопутных коммуникаций в Манчжурии. Ни М.Н. Муравьев, ни его приемник (с 1900 г.) граф В.Н. Ламсдорф не предавали должного значения увязыванию политических целей с задачами флота. Военно-морское руководство — ведомство августейшего генерал-адмирала — оказалось не в состоянии сформулировать их самостоятельно. Вице-адмирал С.О. Макаров, предлагавший в декабре 1897 г. определить задачи флота на Дальнем Востоке, а уже потом, исходя из этих задач, установить и его состав, остался при особом мнении и не был поддержан другими участниками особого совещания.

Морское ведомство рассматривало флот в Тихом океане как фактор, удерживающий Японию от нападения, а не как силу, способную нанести поражение ее флоту. В результате важнейший принцип стратегии, требующий сосредоточения максимальных средств на театре военных действий, оказался в забвении. Решающая роль флота в возможной войне с Японией была очевидна для руководителей Морского министерства задолго до её начала. Тем не менее, планируемый состав российского флота в Тихом океане даже к 1905 г. обеспечивал лишь незначительное превосходство над противником. Само сосредоточение этого флота в водах Дальнего Востока адмиралы П.П. Тыртов и Ф. К. Авелан поставили в зависимость от сметы на заграничное плавание, а не от политического положения или наличия корабельного состава. Сметой расходов Морского министерства заведомо предопределялось и отставание материального обеспечения базирования флота от его состава — ассигнование на оборудование Порт-Артура растягивалось на восемь лет. При этом первые 2 млн. рублей были получены только в 1900 г. ⁴²

Военное министерство, в свою очередь, не торопилось со строительством Порт-Артурской крепости, окончание которой планировалось к 1909 г. Отпущенные на крепость до 1904 г 4,6 млн. рублей выглядели более чем скромно по сравнению с расходами на создание Дальнего. Военный министр (с 1898 г.) генерал-лейтенант А.Н. Куропаткин являлся активным противником чрезмерного, по его мнению, усилению флота. Правда, ему не удалось склонить на свою сторону Николая II, зато министр явно недооценил боеспособность японской армии, оставив к 1904 г. Порт-Артур и Владивосток без надёжной сухопутной обороны. Сосредоточенные Военным министерством на Дальнем Востоке войска качественно уступали войскам российской армии в целом: основу их организации составляли так называемые Восточно-Сибирские стрелковые бригады вместо полноценных армейских корпусов.