Российский флот Тихого океана, 1898-1905 История создания и гибели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не лучшим образом был решён вопрос управления силами армии и флота, хотя, по аналогии с Тавридой XVIII в., Николай II стремился к созданию единого командования на Дальнем Востоке. В августе 1899 г. была учреждена должность главного начальника и командующего войсками Квантунской области и Морскими силами Тихого океана, на которую император назначил вице-адмирала Е.И. Алексеева. В его подчинение поступили начальник эскадры и командиры портов Тихого океана. Сам Е.И. Алексеев в отношении управления силами флота подчинялся управляющему Морским министерством43 и пользовался правами главного командира флота и портов, поднимая на корабле флаг командующего флотом. При нём состоял морской отдел штаба, который с января 1900 г. возглавил контр-адмирал В.К. Витгефт.

Занятый делами гражданского управления, внешней политикой и сухопутными войсками, «главный начальник и командующий», несмотря на своё «морское» происхождение, не мог уделять должное внимание флоту. Фактически ответственным за подготовку флота и управление им в море оставался начальник эскадры Тихого океана, который не имел полной самостоятельности. В частности, вопросы назначения командиров, руководство портами и др. находились в компетенции Е.И. Алексеева. Грамотный и достаточно опытный моряк и политик, Е.И. Алексеев весьма критически относился к инициативе подчинённых и зачастую увлекался мелочной опекой начальника эскадры. В 1900 г., например, он добился отзыва с этого поста «излишне самостоятельного» вице-адмирала Я.А. Гильтебрандта.

В распоряжении Е.И. Алексеева, в отличие от Г.А. Потёмкина на Чёрном море в конце XVIII в., не было и необходимых материальных средств. Кораблестроение, развитие ремонтной базы, пополнение флота кораблями и личным составом оставались в ведении далёкого Санкт-Петербурга. Таким образом, новое звено управления лишь создавало видимость централизации, усложнив и без того архаичную структуру высшей военно-морской администрации России.

Внутреннее положение Российской империи на рубеже XIX–XX вв. складывалось далеко не блестяще. В 1898–1904 гг. её население выросло со 128,2 до 141,4 млн. ⁴⁴ между тем народное благосостояние увеличивалось очень медленно. В сельском хозяйстве России было занято подавляющее большинство населения — свыше 77 %, рост же производства товарного хлеба и доходов казны от налогов с крестьянства сдерживался сложившейся системой землепользования, низкой агрокультурой и тяжёлым экономическим положением большинства крестьян. Это положение усугублялось неурожаями и частичным голодом 1899 и 1901 г.г. и было причиной не прекращавшихся крестьянских волнений.

По уровню промышленного производства Россия занимала 5 место в мире, уступая США, Германии, Англии и Франции. Численность занятых в промышленности и на транспорте к 1898 г. превысила 2 млн. человек. В 1900 г. выплавка стали составила 2,6 млн. т, добыча угля и нефти -16 и 10 млн. т соответственно. Однако в 1900–1903 гг. страну затронул мировой экономический кризис, который привёл к падению промышленного производства на 5,7 %, а также вызвал рост забастовочного движения рабочих. На фоне бедственного положения и недовольства условиями жизни большинства населения активизировали свою деятельность подпольные революционные организации — партия социалистов-революционеров (наследовали идеи народничества) и российская социал-демократическая рабочая партия (основана в 1898 г. на идеях марксизма), которые ставили своими целями свержение самодержавия. Сложившиеся в стране порядки вызывали критическое отношение интеллигенции, буржуазии и определённой части дворянства.

Консерватизм Николая II, упорно не желавшего пойти на реформы государственного устройства, прямо вёл к серьезному политическому кризису. С.Ю. Витте так и не удалось вполне стабилизировать финансовое положение империи, внешний долг которой в 1900–1904 гг. вырос с 3966 до 4250 млн. рублей. Положительной оценки при этом заслуживают внешнеполитические шаги российского правительства, стремившегося к сокращению непомерных военных расходов. Так, в мае-июне 1899 г. по инициативе Николая II и графа М.Н. Муравьева в Гааге состоялась международная конференция с участием 26 государств, на которой впервые в мировой истории обсуждался вопрос о взаимном ограничении вооружений. Правда, участники конференции из-за активного противодействия русским предложениям со стороны представителей Германии и США, не пришли к определенному соглашению. Значение Гаагской конференции ограничилось выработкой международных правил ведения военных действий на суше и на море.

Через год — летом 1900-го — вместо желанного сокращения вооруженных сил Россия приняла активное участие в войне в Китае, связанной с совместным выступлением ведущих морских держав для подавления «боксёрского» восстания (движение ихэтуаней). Восстание имело антиимпериалистическую направленность и было отчасти поддержано китайским правительством. В результате войны российские войска оккупировали Манчжурию, другие государства добились от Китая многочисленных уступок, крайне обострились русско-японские противоречия в борьбе за сферы влияния на Дальнем Востоке.

Правительства Англии и США оказывали политическую и финансовую поддержку Японии, рассчитывая использовать её вооруженные силы для ослабления России. Встревоженная усилением российского флота в Тихом океане, Англия встала на путь открытого сотрудничества с Японией. В январе 1902 г. был заключён англо-японский договор о военном союзе. В случае вмешательства в русско-японский конфликт «третьей державы» Англия обязалась выступить на стороне Японии. Таким образом, Россия лишалась возможной военной поддержки со стороны Франции или Германии. Договор позволял Англии сохранять сосредоточение основных сил своего флота в европейских водах, где новым и опасным его соперником становился быстро растущий германский флот. Япония получила «зеленый свет» для осуществления захватнических планов и готовилась к нападению на Дальневосточные владения России. 1902 г. ознаменовался завершением основной части японской кораблестроительной программы: в строй вступил последний из двенадцати новых крупных кораблей — броненосец «Микаса». В 1902–1903 гг. усилия японской дипломатии по достижению мирных соглашений с Россией носили в основном демонстративный характер, маскирующий решение развязать войну не позднее 1904 г.

«Наварин» (1896)

«Сисой Великий» (1897)

Присутствие российских линейных сил в Порт-Артуре началось с приходом сюда 18 марта 1898 г., в составе эскадры вице-адмирала Ф.В. Дубасова, броненосцев «Наварин» и «Сисой Великий». Оба корабля, после активного разрешения вопроса о «долгосрочной аренде» этой военно-морской базы, фактически вырванной из объятий уже нацелившейся на неё Японии, предназначались в качестве противовеса японским «Фудзи» и «Ясима». До 1900 г., когда на Дальнем Востоке началось сосредоточение трёх эскадренных броненосцев серии «Полтава», оба корабля составляли основу российских линейных сил на театре, периодически перемещаясь между Владивостоком и Порт-Артуром, а также заходя в китайские и японские порты.

«Наварин» и «Сисой Великий» представляли собой пару практически равноценных по боевой мощи кораблей, весьма схожих в конструктивно-тактическом отношении. Оба они вступили в строй в середине 90-х гг., причём «Сисой Великий» проектировался на основе «Наварина». Главное вооружение каждого из них состояло из 4 12" орудий в двух концевых башнях и 6–8 6" пушек в каземате в середине корпуса; артиллерия «Сисоя Великого» относилась к новому поколению и была более современной. При водоизмещении в 10200-10400 т и скорости хода около 15 уз они имели надёжное бронирование ватерлинии (406 мм — у «Наварина» брони-компаунд, у «Сисоя Великого» никелевой стали) в сочетании с подводной палубой в 76 мм, призванной поддержать плавучесть при пробитии их мягких оконечностей.

Служба этих двух броненосцев и в дальнейшем протекала бок о бок: вместе они в 1902 г. вернулись в Россию для ремонта, были затем включены в состав 2-го отряда 2-й Тихоокеанской эскадры, вместе в составе группы судов контр-адмирала Д.Г. Фелькерзама совершили свой вторичный переход через Средиземное море и Суэцкий канал на соединение с главными силами эскадры у Носи-Бе, вместе, рядом друг с другом, участвовали в Цусимском сражении и пошли на дно в один день — 15 мая 1905 г.

(Таблица составлена по данным ежегодников «Военные флоты» за 1904 г. и Brassey's Naval Annual за 1904 г. В ней учтены корабли, которые были спущены на воду в период 1880–1903 гг. и имели реальную боевую ценность на 1 января 1904 г. Часть из них находилась ещё в стадии достройки и испытаний)

Николай II отнюдь не был сторонником войны с Японией, справедливо считая, что она может обернуться бедствием для Российской империи. Император надеялся, что «маленькая» Япония не посмеет поднять оружие против России, обладавшей полуторамиллионной армией и одним из сильнейших в мире флотов. Однако ни Николай II, ни его министры не смогли принять действенных мер по мирному урегулированию русско-японских отношений, или обеспечению надёжной защиты дальневосточных владений.

Отставка С.Ю. Витте с поста министра финансов в августе 1903 г. лишила царя одного из самых способных и самостоятельных помощников. В вопросах дальневосточной политики Николай II попал под влияние безответственной придворной группировки во главе с A.M. Безобразовым, по предложению которого 30 июля 1903 г. из Приамурского генерал-губернаторства и Квантунской области было образовано особое наместничество, выведенное из подчинения министерствам. Наместником императора на Дальнем востоке был назначен адмирал Е.И. Алексеев.

Для согласования действий обладавшего самыми широкими полномочиями наместника с «общегосударственными видами» Николай II создал особый комитет из министров и «других особ» под своим председательством. ⁴³ На практике образование Комитета позволило A.M. Безобразову и его единомышленникам, прикрываясь именем императора, активизировать «освоение» Манчжурии и Северной Кореи. Деятельность безобразовской лесной концессии на реке Ялу и промедление с выводом российских войск из Манчжурии представляли японским милитаристам благовидный повод для объявления войны. Между тем, открытые военные приготовления Японии не вызвали адекватного усиления вооружённых сил России на Дальнем Востоке. Образование наместничества окончательно нарушило централизацию управления флотом. Став независимым от Морского ведомства, адмирал Е.И. Алексеев по-прежнему не имел необходимых материальных ресурсов. Его настойчивые обращения в Санкт-Петербург о пополнении флота, ускорении оборудования баз и создании запасов военного времени оставались без должного внимания. Новый управляющий Морским министерством вице-адмирал Ф.К. Авелан, сменивший в марте 1903 г. умершего адмирала П. П. Тыртова, и исправляющий должность начальника ГМШ контр-адмирал З.П. Рожественский, в свою очередь, не считали себя вправе вмешиваться в распоряжения Е.И. Алексеева по руководству флотом.

Ф.К. Авелан и З.П. Рожественский, формально продолжая линию покойного П.П. Тыртова, оказались не в состоянии быстро реагировать на обострение политической обстановки. Они допустили и промедление в совершенствовании структуры центрального управления, особенно в развитии оперативных функций Главного морского штаба. Предпринятое еще в 1900 г. расширение штатов Морского министерства, вызванное количественным ростом флота, усилило, в основном, его хозяйственную часть. Так, в помощь начальнику Главного управления кораблестроения и снабжения (ГУКиС) назначили самостоятельного начальника Отдела сооружений. ⁴⁶ Другие отрасли центрального и портовых управлений получили дополнительные штатные должности офицеров и чиновников. Предложение вице-адмирала И.Ф. Лихачёва о создании Морского Генерального штаба по-прежнему оставалось в забвении.

Идея о необходимости заблаговременной разработки плана войны была вновь высказана посредниками в отчете о военно-морской стратегической игре, проведённой в Морской академии в 1902 г. В ноябре 1902 г. в развитие этой идеи помощник начальника ГМШ контр-адмирал А. А. Вирениус представил управляющему министерством доклад о создании в составе штаба особого Оперативного отделения. Подробное обоснование и программа деятельности отделения, главной задачей которого являлось «выработка плана войны», были выполнены лейтенантом А.Н. Щегловым.

Однако адмирал П.П. Тыртов согласился лишь на временное усиление с 1 января 1903 г. существующего Военно-морского ученого отдела ГМШ двумя штаб-офицерами для реализации предложенной программы. Проекты создания Оперативного отделения ГМШ и соответствующих отделений в портах, о чем, в частности, ходатайствовал главный командир Кронштадского порта вице-адмирал С.О. Макаров, обсуждались в Морском министерстве почти целый год.

Наконец в феврале 1904 г. — после начала войны с Японией — состоялось учреждение Стратегической части Военно-морского ученого отдела ГМШ, заведующим которого был назначен капитан 2-го ранга Л.А. Брусилов. Новая структура так и не смогла занять подобающего места в управлении флотом. Система управления во время войны претерпела существенные изменения, которые отнюдь не всегда отвечали сложившейся обстановке.

Летом 1902 г. в ГМШ под руководством вице-адмирала Ф.К. Авелана были разработаны обоснования и проект будущей 20-летней (1903–1923 гг.) кораблестроительной программы. Заданием предусматривалось сохранение трёх сильных флотов: Балтийского — равносильного германскому флоту, Тихоокеанского и Черноморского — превосходящих флоты Японии и Турции соответственно.

Согласно проекту ГМШ, к 1923 г. флот должен был достигнуть следующего состава:

— 47 эскадренных броненосцев (из них 12 для Чёрного моря);

— 20 броненосных крейсеров (2 для Чёрного моря);

— 6 броненосцев береговой обороны — все для Чёрного моря;

— 48 лёгких крейсеров (12 для Чёрного моря);

— 332 эсминца (42 для Чёрного моря);