Российский флот Тихого океана, 1898-1905 История создания и гибели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже в 1905 г. ГМШ поставил вопрос о строительстве подводных лодок-крейсеров для «продолжительной крейсерской службы в море или у удалённых неприятельских берегов». ⁶⁴ Такое задание было положено в основу проектирования лодок типа «Кайман» и «Акула» водоизмещением 400 и 300 т. Но, как это уже случилось в прошлом, пик деятельности Морского ведомства, в данном случае, в области подводного кораблестроения пришёлся на военное время. К началу же войны подводные силы российского флота оказались в зачаточном состоянии и не смогли принять в ней должного участия. Правда, японский флот вообще не имел подводных лодок, первые японские лодки были заказаны в США фирме «Голланд» во время войны и вступили в строй после заключения мира.

Особого внимания заслуживает опыт создания крупных вспомогательных судов специальной постройки. Так, в 1900 г. были заказаны учебное судно «Океан» для подготовки котельных и машинных команд и транспорт «Камчатка» (7200 т) для перевозки войск и угля. В 1904 г. «Камчатку» оборудовали плавучей мастерской для 2-й эскадры флота Тихого океана, в качестве которой она принесла большую пользу на переходе.

В 1897–1900 гг. по инициативе вице-адмирала С.О. Макарова и при поддержке известного учёного Д.Н. Менделеева и С.Ю. Витте был создан первый в истории полярный ледокол «Ермак» водоизмещением 10000 т. Ледокол принадлежал Министерству финансов, но оказал большие услуги военному флоту. С помощью «Ермака» стала возможной зимняя проводка кораблей в Финском заливе: лёд толщиной до 70 см ледокол уверенно преодолевал на 5-узловой скорости. Зимой 1899/1900 гг. «Ермак» обеспечил работы по спасению броненосца береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин», севшего на камни у острова Гогланд.

Во время русско-японской войны были приобретены несколько быстроходных грузопассажирских судов, мобилизованы и зафрахтованы различные транспорты. Часть из них переоборудовало вспомогательные крейсера, в том числе — носители аэростатов («Русь»), другие — в госпитальные суда, плавучие мастерские, вооруженные транспорты.

Наиболее важные достижения этого периода в технике кораблестроения выразились в переходе к закалке вертикальной брони по способу Круппа и к броневым палубам из хромоникелевой стали. Чисто деревянный палубный настил окончательно уступил место стальному с деревянным покрытием. На кораблях внедрялись металлическая — негорючая-мебель, а иногда и металлические шлюпки («Варяг»).

В энергетических установках водотрубные котлы окончательно вытеснили прежние цилиндрические — огнетрубные. Это позволило сократить готовность кораблей к даче хода с шести до одного-двух часов. На крупных броненосных кораблях российского флота утвердились котлы с прямыми, почти горизонтальными трубками большого диаметра системы Бельвиля, не лучшие по паропроизводительности, но наиболее надёжные и простые в эксплуатации. На быстроходных крейсерах применялись также более экономичные котлы системы Торникрофта-Шульца, Нормана и Ярроу («Жемчуг»), с наклонными изогнутыми или прямыми трубками. Во флоте были продолжены и опыты с введением нефтяного отопления котлов. Нефтяное отопление с механическим распылением топлива в 1898 г. было установлено Балтийским заводом на эскадренном броненосце «Ростислав», имевшем огнетрубные котлы. На испытаниях в октябре этого года устройство показало удовлетворительные результаты. Нефтяное отопление установили также на двух минных крейсерах, нескольких малых миноносцах Черноморского флота и спроектировали для балтийских миноносцев типа «Сокол» с водотрубными котлами. Однако вскоре опыт эксплуатации «Ростислава» выявил несовершенство принятой системы, вызывавшей разрушение котлов из-за неравномерности нагревания. Поэтому в 1901 г. от перехода на нефтяное отопление временно отказались, хотя важность его для российского флота сознавалась большинством моряков и судостроителей.

Мощность паровых машин достигла 8150 л.с. на «Бородино» и 9750 л.с. на «Богатыре» в одном агрегате. Быстроходные паровые машины для эскадренных миноносцев при сравнительно небольшом весе развивали до 3000 л.с. Можно сказать, что паровые поршневые механизмы достигли высшего уровня и дальнейший рост их мощности ограничивался допустимой для установки на кораблях массой. Характерно, что в 1898–1905 гг. на кораблях, построенных в России, устанавливались главные машины и котлы исключительно отечественного производства, хотя большинство из них было воспроизведено по иностранным образцам.

В ноябре 1900 г. было принято решение об увеличении в полтора раза мощности электростанций на броненосцах. «Император Александр III» стал первым кораблём, на котором все четыре боевые динамо-машины (мощностью по 150 кВт) помещались в машинных отделениях под надёжной защитой. На броненосцах, начиная с «Пересвета», и крейсерах в дополнение к паровым устанавливались электрические приводы управления рулем. В водоотливных системах отказались от магистральной трубы большого диаметра, для откачивания воды из больших и групп малых отсеков стали устанавливать индивидуальные электрические центробежные насосы (так называемые турбины).

Адмиралтейские якоря уступили место бесштоковым якорям с поворотными лапами систем Мартина и Холла.

В артиллерийском вооружении завершился переход к башням с электрическим приводом, который обеспечивал высокие скорость заряжения, удобство перехода на ручное управление, надёжность и безопасность действия орудий. Установки 10" орудий на броненосцах типа «Пересвет» обеспечивали скорострельность до одного выстрела в полторы минуты и дальность стрельбы 92 кб при угле возвышения 35°. Броненосец «Победа» получил более тяжёлые и надёжные 10" пушки с начальной скоростью полёта снаряда 793 м/сек, при угле возвышения 20° они стреляли на 83 кб. Для 12" орудийных установок броненосцев типа «Бородино» контрактная скорость заряжания составила 50 секунд, дальность стрельбы — 74 кб при угле возвышения 15°. Главный калибр артиллерии броненосцев российского флота несколько превосходил по дальности стрельбы 12" орудия английских и японских кораблей этого класса. Из других флотов только германский уделят дальнобойности большее внимание. 240мм пушки германских броненосцев могли поражать цели на дистанциях до 92,5 кб, хотя, естественно, уступали 12" моделям по мощности снаряда.

При проектировании 6" башен броненосцев типа «Бородино» для них был установлен темп стрельбы шесть залпов в минуту, но на практике этот указатель оказался почти в два раза ниже. Недостаточным следует признать уровень стандартизации артиллерийских установок: башни среднего калибра изготавливались шести различных систем, что исключало взаимозаменяемость деталей. Общим недостатком русских башен с электрическим приводом было излишне сложное устройство, которое вызывало трудности в эксплуатации. Чрезмерной сложностью «грешили» и новые облегчённые установки 75мм и 47мм орудий системы А.П. Меллера. Первые требовали постоянной подкачки воздуха в накатники, а вторые страдали утечкой ртути из компрессоров. ⁶⁵

Наиболее слабым звеном артиллерийского вооружения стало качество боеприпасов. На рубеже ХГХ-XX вв. во многих флотах были приняты снаряды с большим количеством взрывчатого вещества. Так, масса взрывчатого вещества английских 12" фугасных снарядов составляла 9,5 % от массы снаряда, бронебойных — 5 %. Для 6" орудий в английском флоте ввели снаряды, снаряжавшиеся лиддитом — взрывчатым веществом сильного бризантного действия; масса лиддита достигла 13,25 % от общей массы снаряда. ⁶⁶ Снаряды японского флота содержали от 4,8 до 8,5 % шимозы — разновидности мелинита, по бризантному действию лиддиту.

Российский флот остался на уровне 1894 г., сохраняя «дешёвые» снаряды с относительно толстыми стенками и одинаковыми для фугасных и бронебойных снарядов взрывателями замедленного действия — «двойными ударными пироксилиновыми трубками». На практике это означало, что флот не имел фугасных снарядов, а располагал двумя видами бронебойных с ничтожным относительным весом заряда.

Бризантное действие влажного пироксилина, применяемого для снаряжения, значительно уступало лиддиту и шимозе. Ещё ниже был эффект разрыва бездымного пороха, которым снаряжались 12" фугасные снаряды. Самый мощный снаряд русской артиллерии-10" фугасный-содержал около 6,8 кг влажного пироксилина против почти 33 кг шимозы у соответствующего 12" снаряда японского флота.

Такое положение не обеспокоило председателей МТК И.М. Дикова и Ф.В. Дубасова и главного инспектора артиллерии А.С. Кроткова, которые, ошибочно полагая достаточным эффект разрыва имеющихся снарядов, с 1900 г. ни разу не поставили вопроса об усилении поражающего действия боеприпасов, или хотя бы о их всестороннем испытании. Начальник ГУКиС В.П. Верховской и его преемнике 1902 г. — генерал-лейтенант по Адмиралтейству Л.А. Любимов — основное внимание уделяли экономии средств на заготовление снарядов и на производство опытов. Недалеко от них ушли и высшие руководители флота, которые в известной степени успокоились на достигнутом. Так, в марте 1902 г. помощник главного инспектора морской артиллерии генерал-майор А.Ф. Бринк подал записку о необходимости вооружения новых броненосцев и крейсеров «более скорострельными и действительными орудиями» с увеличением длины ствола до 50 калибров, начальной скорости до 914 м/сек, а также относительной массы снарядов. Адмирал П.П. Тыртов, не отрицая важности обсуждения этого вопроса, в своей резолюции отметил: «Не имею денежных средств на производство опытов новой артиллерии… современные орудия введены всего 10 лет назад. Нельзя так часто менять главные элементы артиллерии». ⁶⁷

Между тем, эффективность боеприпасов, достаточная для середины 90-х гг. XIX в., совершенно не соответствовала условиям начала XX в. Особенно плачевно выглядело вооружение эскадренных миноносцев — 50-граммового заряда стальных 75мм снарядов едва хватало, чтобы развалить снаряд на две части или вырвать данную трубку. Несмотря на решение МТК (ноябрь 1901 г.) об изъятии из боекомплекта обыкновенных (чугунных) снарядов, которые не выдерживали давления газов при выстреле и преждевременно разрывались, ГУКиС так и не выполнили его до начала войны. Зато вместо бесполезной картечи внедрялись сегментные снаряды — род шрапнели — дорогостоящие и весьма хитроумного устройства. Стрельба этими снарядами была достаточно сложной при ничтожной вероятности поражения вражеского миноносца из-за невозможности в боевой обстановке верно определить дистанцию подрыва.

Бронебойные снаряды до войны так и не были снабжены наконечниками С.О. Макарова. 6" снаряды с наконечниками были поставлены только для кораблей 2-й эскадры Тихого океана к лету 1904 г. Тогда же чугунные снаряды в боекомплекте заменили стальными фугасными, но прежнего чертежа. На одно 12" орудие было отпущено по 36 фугасных, 18 бронебойных и 6 сегментных снарядов. Примерно такая же пропорция установилась и для орудий меньших калибров.

В 1898–1900 гг. с отказом от системы залповой стрельбы для броненосцев и крейсеров были приняты новые синхронные (электрические) приборы управления артиллерийским огнем, изготовление которых наладил завод Гейслера в Петербурге. Посылающие приборы в боевой рубке включали боевой, сигнальный, снарядный и дальномерный указатели с соответствующими циферблатами, которыми задавались направление, команды, род снарядов и дистанция. У орудий помещались боевой и дальномерный циферблат, первые указывали направление и команды, а вторые — род снарядов и дистанции. Снарядные указатели установили также в погребах боеприпасов. ПУАО Гейслера обеспечивали центральное управление стрельбой всех орудий из боевой рубки.

Дальномерные циферблаты приборов управления артиллерийским огнём были разбиты для дистанций от 5 до 43 кб («Пересвет») или до 46 кб («Ретвизан»), а таблицы стрельбы рассчитаны до 53–60 кб. Только после начала войны приборы и таблицы привели в соответствие с предельной дальностью стрельбы орудий. Искусственное ограничение дистанций отчасти было связано с возможностями дальномеров-микрометров системы Люжоля-Мякишева, точных в пределах 30–40 кб. В 1899–1901 гг. МТКнеспеша испытывал отдельные экземпляры горизонтально-базисных дальномеров компании «Барр энд Струд» (база 1,2 м), применение которых не требовало знания высоты рангоута корабля противника. Несмотря на то, что погрешность измерения дистанций этим дальномером была допустимой также до 30–40 кб, он был значительно совершеннее прежнего угломера. В декабре 1901 г. МТК принял дальномер «Барра энд Струд» на вооружение, но ГУКиС до начала воины не нашёл средств для снабжения ими кораблей флота. Из семи эскадренных броненосцев эскадры Тихого океана по одному-два новых дальномера получили только пять кораблей: «Петропавловск», «Пересвет». «Победа», «Ретвизан» и «Цесаревич». Несколько таких дальномеров было на крейсерах, пришедших на Дальний Восток в 1903 г. Только в 1904 г. горизонтально-базисные дальномеры были закуплены для всех крупных кораблей флота.

Еще хуже обстояло дело с оптическими прицелами, впервые примененными американцами в бою у Сант-Яго в 1898 г. Пожалев денег на закупку прицелов за границей, Морское министерство в 1900–1901 гг. испытывало изготовленные отечественной компанией «Н.К. Гейслер» прицелы системы лейтенанта А.К. Мякишева. Заказанную на основании испытаний опытную (!) партию из 35 прицелов в 1903 г. успели установить на броненосце «Ослябя». Корабли эскадры Тихого океана вступили в войну с прежними механическими (тангенсовыми) прицелами, не позволявшими различать цель на дистанции свыше 20–30 кб. Испытанные в 1902 г. наиболее совершенные оптические прицелы системы лейтенанта Я.Н. Перепёлкина, поспешно приняли на вооружение только в 1904 г., заказав Обуховскому заводу 400 штук для 2-й эскадры Тихого океана и уцелевших кораблей на Дальнем Востоке. Почти одновременно, в октябре 1904 г., утвердили снабжение броненосцев и крейсеров призменными биноклями Цейса, крайне необходимыми артиллерийским офицерам для корректировки стрельбы. ⁶⁸

В 1898–1902 гг. были предприняты меры по унификации минного (торпедного) вооружения. Так, для всех эскадренных броненосцев и больших крейсеров установили однотипный состав вооружения из четырёх надводных (носовой, кормовой, два бортовых) и двух подводных минных аппаратов. Сетевое противоминное заграждение было положено для броненосцев водоизмещением более 4000 т и крейсеров 1 — го ранга. Для подводных минных аппаратов некоторых броненосцев применялись 18-дюймовые (457мм) мины Уайтхеда с массой заряда 85,9 кг. Однако все надводные аппараты больших кораблей и миноносцев оставались калибром 15 дюймов (381 мм) и стреляли минами образца 1898 г. Максимальная дальность хода этой мины составляла 12 кб при скорости 20 уз (на 3 кб — 29 уз), масса пироксилинового заряда — 65,4 кг. Новые английские мины Уайтхеда калибром 457 мм, состоявшие на вооружении японских броненосцев и истребителей, при 24-узловой скорости достигали дальности 16,7 кб и несли 90,8 кг боевой заряд. Подобные мины были приняты в российском флоте только в 1904–1905 гг.

Русские броненосцы и крейсера сохраняли также постоянный запас мин заграждения (от Юдо 50), которые зачастую были небезопасны для своего корабля. Шаровые гальваноударные корабельные мины «образца 1898 г.» снаряжались 56 кг пироксилина и могли ставиться на глубинах до 120 м. Для уничтожения мин заграждения применялись контрмины с массой заряда от 160 до 200 кг. Наиболее эффективным средством борьбы с минами противника стал контактный трал образца 1898 г., сконструированный лейтенантом К.Ф. Шульцем. Трал Шульца состоял из пяти смычек проволочного троса длиной по 18,3 м, свинцовых грузов и поплавков, которые удерживали тралящую часть на заданном углублении. Трал буксировался двумя катерами или небольшими кораблями. С некоторыми изменениями он применяется и в наши дни для траления контактных мин.

В 1900 г. с вооружения были сняты архаичные шестовые мины, но на броненосцах сохранялись паровые минные катера (фактически — миноноски), водоизмещение которых достигло 20,5 т (длина 17,1 м). Они вооружались укороченными — катерными — минами Уайтхеда, развивавшими скорость 28 уз на дистанциях до 2 кб.

В 1898–1899 гг. на Балтике и Чёрном море продолжались испытания изобретения А.С. Попова — беспроволочного радиотелеграфа. В частности на кораблях Черноморского флота была испытана аппаратура, изготовленная по чертежам А.С. Попова французским инженером Е. Дюкрете. Дальность радиосвязи с использованием антенны, поднятой на воздушном змее, достигла 16 миль. Зимой 1899/1900 тт. по инициативе вице-адмирала И.М. Дикова и главного инспектора минного дела контр-адмирала К.С. Остелецкого радиостанции системы «Попов/Дюкрете» применили для связи острова Гогланд с материком. Протяженность этой радиолинии составила 26,5 миль. Установкой аппаратуры занимались А.С. Попов, его помощник П.Н. Рыбкин и минеры капитан 2-го ранга Г.И. Залевский и лейтенант А. А. Реммерт. Радиолиния обеспечила связь аварийных работ на броненосце «Генерал-адмирал Апраксин».

Достигнутый успех позволил считать опыты законченными, и в марте 1900 г. радиотелеграф по докладу МТК был принят на вооружение. ⁶⁹ Первые серийные радиостанции изготовила фирма Е. Дюкрете в Париже, а позднее их начала выпускать Кронштадтская радиомастерская, которая в 1901–1903 г. изготовила 28 комплектов стоимостью около 3 тыс. рублей каждый. Уже в 1900 г. радиостанции «Попов/Дюкрете» установили на готовившихся к уходу на Дальний Восток броненосцах «Полтава», «Севастополь» и на крейсере 1 — го ранга «Громобой». К 1904 г. на броненосцах, крейсерах и минных транспортах насчитывалось всего 58 радиостанций различной мощности, обеспечивавших устойчивую связь на расстояниях до 15-100 миль.

Установкой радиостанций руководили А.С. Попов, П.Н. Рыбкин, лейтенанты А. А. Реммерти К.Ф. Шульц, а на Дальнем Востоке-лейтенант Р.И. Берлинг. Заведующим Кронштадтской радиомастерской был назначен инженер Е.Л. Коринфский. На кораблях оборудовались отдельные радиорубки, антенную сеть размещали на штатном рангоуте. Однако отечественное производство радиостанций из-за экономии средств на развитие радиомастерской до русско-японской войны так и не было поставлено на промышленную основу. Кустарный способ изготовления аппаратуры препятствовал улучшению её качества и серийному производству. В 1904 г. для снабжения радиостанциями кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры Морское ведомство в срочном порядке закупало недостаточно испытанную аппаратуру системы Слаби-Арко германской фирмы «Телефункен». А. А. Реммерт позднее отмечал: «Казённый способ выделки аппаратов профессора Попова поглотил их прогрессирование и в самый критический момент Россия оказалась вынужденной перейти на иностранные аппараты». ⁷⁰

Гарантированная дальность действия радиостанций Слаби-Арко, установленных на броненосцах и крейсерах составляла 100 миль, но на практике оказалась несколько меньше. Впервые беспроволочным радиотелеграфом были вооружены также эскадренные миноносцы и транспорты. Сплошное вооружение эскадры средствами радиосвязи открывало новые возможности в управлении силами. Правда, правильную эксплуатацию радиостанций Слаби-Арко затрудняла их новизна для русских специалистов. К тому же, по дальности и удобству действия они уступали новым радиостанциям системы Маркони, которые имелись в российском флоте в единичных экземплярах (вспомогательный крейсер «Урал»), но состояли на вооружении английского и японского флотов.

В августе 1903 г. во флоте наметился прогресс в практическом применении воздухоплавания для дальнего наблюдения. Лейтенант М.Н. Большее совершил два полёта на воздушном шаре Морского ведомства. В следующем году на эскадренном броненосце «Синоп» оборудовали шахту сферического аэростата, который совершал пилотируемые полеты и применялся в море для корректировки артиллерийских стрельб. В ноябре 1904 г. в состав флота вступил первый специализированный носитель аэростатов — вспомогательный крейсер «Русь» (переоборудованный из старого германского парохода «Лан»). При водоизмещении 9600 т и скорости 17 уз «Русь» был вооружён четырьмя змейковыми, четырьмя сигнальными аэростатами, воздушным шаром и имел 117 штатных воздухоплавателей, в том числе 4 офицеров. ⁷¹

В начале 1905 г. опыты наблюдения со змейкового аэростата в боевом походе к японским берегам проводились на крейсере 1 — го ранга «Россия» — флагманском корабле Владивостокского отряда крейсеров. Применение воздушных шаров и аэростатов значительно увеличивало возможности обнаружения противника, но ограничивалось недостаточной надёжностью самих летательных аппаратов, опасных даже при незначительном усилении ветра.

Рост водоизмещения кораблей, развитие техники и оружия вызывали неизбежное удорожание морских вооружений. Полная стоимость постройки и вооружения эскадренного броненосца «Пересвет» составила 11,43 млн. рублей, «Ретвизан» — 12,55 млн. рублей, «Цесаревич» — 14 млн. рублей. Серийный эскадренный броненосец последнего типа постройки Балтийского завода обходился казне в 13,84 млн. рублей, из которых более 3 млн. приходилось на главные механизмы и столько же на вооружение и боеприпасы. Полная стоимость броненосного крейсера «Баян» превысила 7 млн. рублей, крейсера «Паллада» — 6,3 млн. рублей, «Новик» — 3,39 млн. рублей, минного транспорта «Амур» — 2,06 млн. рублей. Эсминцы типа «Сокол» стоили от 387 до 417 тыс. рублей, а 350-тонные типа «Буйный» — от 564 до 612 тыс. рублей каждый.