От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Власти Новой Франции не успели выполнить распоряжение короля. Известия о военных приготовлениях англичан заставили их начать лихорадочно готовиться к обороне. Особое беспокойство у Водрёя вызывала концентрация неприятельских сил на южных рубежах колонии, а также присутствие в их рядах ирокезов, войны с которыми он боялся больше всего. В июле около полутора тысяч солдат, ополченцев и индейцев под командованием де Рамзе стали выдвигаться навстречу армии Никольсона, надеясь захватить англичан врасплох. Однако на берегу озера Шамплен в районе Пуант-а-ля-Шевлюр французы неожиданно столкнулись с неприятельскими разведчиками. Произошла стычка, и англичане отступили. Однако внезапного нападения не получилось. Между французскими офицерами возникли разногласия. Кроме того, по некоторым данным, индейцы, находившиеся в отряде Рамзе, отказались участвовать в штурме хорошо укрепленного неприятельского лагеря. В итоге было принято решение возвращаться в Монреаль.

Ф. Паркмен подчеркивает, что действия отряда де Рамзе нельзя считать успешными, и делает акцент на тех промахах, которые были допущены французами, которые якобы не смогли ориентироваться в лесу, поддались панике и т.п.[1138] На наш взгляд, в данном случае американский историк не совсем прав, так как, по словам самого Водрёя, цель экспедиции Рамзе состояла в том, чтобы «прощупать врага» и по возможности нанести удар по его коммуникациям и магазинам, не вступая с ним в большое сражение.[1139] При этом губернатор, который по ряду причин отнюдь не симпатизировал Рамзе,[1140] считал его поход вполне удачным.

Тем временем до Квебека стала доходить информация и о концентрации крупных сил в Бостоне, предназначавшихся для атаки на столицу Новой Франции с моря. По словам Водрёя, «все свидетельствовало о том, что вскоре в этой стране начнется очень кровавая война».[1141] По приказу губернатора жители селений, расположенных на берегу реки Св. Лаврентия, стали угонять скот и увозить запасы продовольствия в более удаленные районы страны с тем, чтобы ими не смог воспользоваться неприятель. Сами поселенцы также стали перебираться под защиту городских укреплений, которые, к счастью для французов, еще в начале 1700-х гг. были перестроены учеником Вобана инженером Ж. Левассёром де Нере.

Следует отметить, что в распоряжении администрации Новой Франции в тот момент имелись весьма ограниченные силы. В ноябре 1709 г. Водрёй докладывал в Версаль, что численность всего взрослого мужского населения колонии в возрасте от 15 до 70 лет составляла 3800 человек. Кроме того, в Канаде находилось 200 моряков и 350 солдат отдельных рот, не считая небольшого отряда, охранявшего Детройт. К ним можно было прибавить 500 крещеных индейцев. Всего получалось 4850 мужчин, из которых надо было вычесть полторы тысячи самых юных, самых старых, больных, а также тех, кто должен был остаться охранять женщин, детей и имущество. В итоге оставалось 3350 бойцов, из которых тысяча должна была направиться на защиту Монреаля и южных подступов к Канаде, а оставшиеся 2350 человек могли быть использованы для обороны Квебека.[1142]

В июле в Квебеке началась паника, вызванная слухами о том, что в заливе Св. Лаврентия рыбаки якобы видели множество английских кораблей и слышали канонаду. Как выяснилось, на самом деле за корабли в тумане были приняты скалы, а «выстрелами» оказались звуки, издававшиеся китами.

Чтобы поднять боевой дух населения колонии и союзных индейцев и в то же время заставить неприятеля отвлечь хотя бы часть сил на оборону, Водрёй приказал Эртелю де Рувилю совершить набег на Новую Англию. Прославившийся своей храбростью и жесткостью Эртелю де Рувиль, получивший к тому времени от индейцев прозвище «Великий воин», снова повел свой отряд в окрестности Диарфилда, где было разорено несколько десятков ферм и захвачено до ста пленных.

Летние месяцы 1709 г. английские и французские колонии провели в ожидании, томительном для одних и тревожном для других. В начале августа в Массачусетсе начали проявлять первые признаки беспокойства по этому поводу. 2 августа Ветч писал Сандерленду, что колониальные войска рвутся в бой и «никакая земная случайность не сможет помешать успеху этого славного предприятия, за исключением слишком позднего прибытия флота». Он напоминал, что «здешняя администрация понесла большие расходы, но она пошла на это с радостью, надеясь в скором будущем избавиться от них навсегда». Ветч утверждал, что если эскадра задержится, это станет последним разочарованием для всех колоний Ее Величества, которые столь искренне и беззаветно выполнили ее королевские приказы, и сделает их гораздо более несчастными, чем если бы подобное начинание никогда не было предпринято». В то же время, признавая безвыходность положения колоний, он писал, что им остается лишь «поститься и молиться о скорейшем и благополучном прибытии флота».[1143]

Десять дней спустя Ветч обратился в Лондон с отчаянным призывом: «Я лишь предполагаю поставить вашу светлость в известность, в сколь великой тревоге находятся все верноподданные Ее Величества на этом континенте. Мы молим Господа, дабы флот поспешил».[1144]

С каждым днем ожидания в Массачусетсе все громче звучали голоса недовольных. В первую очередь критике подвергались непомерные расходы, а также размещение солдат в домах поселенцев. Совет колонии все более подозрительно относился к Ветчу и назначенным им офицерам, в то время как сам Ветч не мог ничего предпринять.

Еще более тяжелая ситуация сложилась в лагере у Вуд-Крик. Среди солдат Никольсона началась сильнейшая эпидемия дизентерии.[1145] Скорее всего, ее причиной были летняя жара, нездоровый климат местности и страшная антисанитария, царившая в лагере. В то же время Шарлевуа (который, кстати, вполне мог встречаться с некоторыми участниками этих событий) утверждает, что эпидемия была вызвана тем, что все источники питьевой воды в Вуд-Крик были отравлены индейцами, забросавшими их трупами животных.[1146]

Ситуация прояснилась только 11 октября, когда в Бостоне было получено письмо из Лондона, датированное 27 июля, где говорилось, что «серьезные причины заставили Ее Величество отложить на время задуманную экспедицию в Канаду». При этом колониям предлагалось, если они сочтут возможным, самостоятельно напасть на Пор-Руайяль, чтобы дать хоть какое-то применение собранным ими силам.[1147]

Причины, побудившие правительство метрополии отказаться от задуманного предприятия, с точки зрения политиков того времени, были действительно достаточно весомыми. Антибурбонская коалиция потерпела ряд поражений на Пиренейском полуострове, и войска и корабли, предназначавшиеся для захвата Канады, были направлены в Португалию.

Однако нам важно отметить другое. Как мы помним, английская эскадра, выделенная для участия в операции против Канады, по плану должна была прийти в Бостон в мае, а решение о ее переброске в Португалию было принято в Лондоне лишь 1 июля. Получается, что правительство решило отложить операцию еще весной, однако не удосужилось сообщить об этом колониям. Вышеупомянутое письмо к администрации Новой Англии было написано лишь 4 августа, еще некоторое время оно ждало отправки, а затем больше двух месяцев добиралось до адресатов, так как доставлявший его корабль параллельно выполнял патрульные функции в северной Атлантике.[1148] Вот прекрасный пример отношения великой колониальной державы к своим колониям в целом и к колониальному театру боевых действий, в частности!

14 октября в Рехоботе (сейчас Рехобот-бич, Делавэр) Ветч и Никольсон встретились с губернаторами северных и центральных колоний, чтобы обсудить дальнейшие действия и прежде всего возможность и целесообразность осуществления операции против Пор-Руайяля. В ходе встречи Массачусетс, Нью-Гемпшир, Коннектикут и Род-Айленд единодушно высказались за проведение такой операции, чтобы хоть как-то оправдать средства, затраченные на подготовку к неудавшемуся «славному предприятию».

Однако и здесь возникло непреодолимое препятствие. С точки зрения Ветча, Никольсона и всех остальных колониальных руководителей непременным условием успешного осуществления этой операции было участие в ней хотя бы тех английских военных кораблей, которые в тот момент находились в портах Новой Англии.[1149] Но все английские капитаны (за исключением одного) категорически отказались подчиняться приказам колониальных властей без каких-либо указаний из Лондона.[1150]

В результате находившиеся в Бостоне и в Вуд-Крик войска были распущены, построенный Никольсоном лагерь сожжен, а администрации занялись подсчетом убытков. По сведениям Джеймса Логана, общая сумма затрат колоний составила от 70 до 80 тыс. фунтов.[1151] При этом самые крупные расходы пришлись, естественно, на долю Массачусетса. По данным Совета колонии, они составляли 30 811 фунтов, а вместе с Нью-Гемпширом и Род-Айлендом, за которых фактически тоже платил Массачусетс, — превышали 46 тыс. фунтов.[1152]

По словам Д.Э. Лича, развязка событий 1709 г. для жителей колоний оказалась ушатом холодной воды. Американский историк пишет, что после этого они «начали спрашивать себя, как и почему их родина может столь беззаботно относиться к их чаяниям и жертвам».[1153]

Вполне возможно, что определенная часть колонистов действительно задавалась подобным вопросом, однако для администрации колоний, на наш взгляд, здесь не было ничего удивительного. Как отметил Дж. Л. Ратледж, по поводу событий 1709 г., «это была часть чрезвычайно пренебрежительного отношения к колониям, которое считалось для них вполне подходящим».[1154] Колониальные лидеры, несомненно, хорошо знали об этом отношении метрополии к нуждам колоний, но при этом считали, что поскольку у них нет возможности решить столь важную для них «канадскую проблему» самостоятельно, необходимо действовать в прежнем ключе и искать способ привлечь внимание Лондона к Североамериканскому континенту.

24 октября 1709 г., спустя две недели после получения официального известия об отмене операции, Дадли, Ветч и капитан Муди писали Сандерленду, что жители Массачусетса просят «в следующем году осуществить задуманную Большую экспедицию или хотя бы отдать приказ об организации экспедиции против Пор-Руайяля, как было задумано раньше».[1155] К письму была приложена петиция, адресованная королеве, где руководители колоний «смиреннейше» просили Ее величество обратить на них ее «милостивейшее внимание» и оказать им содействие, «а также воскресить и осуществить намеченное предприятие».[1156]

Глава 4.

ВТОРОЙ ЭТАП ВОЙНЫ: НОВАЯ ТАКТИКА ИЛИ НОВАЯ СТРАТЕГИЯ?

Хотя события 1709 г. принесли жителям английских колоний сильное разочарование, они вовсе не собирались отказываться от своих замыслов и продолжали оказывать давление на метрополию, позиция которой также видоизменялась (пусть и незначительно, но все же в нужном им ключе). В то же время французы, не имея возможности добиться каких-либо значительных результатов силой оружия, решили прибегнуть к интриге, надеясь расколоть ряды своего противника. Борьба в Северной Америке явно меняла свой характер.

Падение Пор-Руайяля

Пока английские колонии готовились к «славному предприятию» и ждали прибытия кораблей и солдат из метрополии, французы в Акадии продолжали придерживаться своей традиционной тактики малой войны, основной ударной силой в которой были их верные союзники абенаки и каперы, базировавшиеся в Пор-Руайяле и других акадийских гаванях. Только за лето 1709 г., по данным Сюберказа, французы захватили 13 призов. В своем донесении министру он с гордостью заявлял, что каперы «опустошили Бостон».[1157] В то же время Водрёй вплоть до конца весны 1709 г. продолжал отправлять к границам Новой Англии небольшие ударные группы, состоящие, в основном, из индейцев и ополченцев. Цель этих набегов состояла главным образом в захвате пленных.[1158]

Однако после английских атак 1704 и 1707 гг. ситуация в Акадии была очень тяжелой. Ее основные сельскохозяйственные районы были разорены, а у властей не было никаких возможностей компенсировать затраты и убытки и облегчить положение населения. Связь с метрополией почти полностью оборвалась. Франция практически никак не помогала своей колонии. У администрации колонии не было денег даже на починку форта, и Сюберказу пришлось продать свое столовое серебро, чтобы оплатить ремонтные работы.[1159] Снова и снова он отчаянно взывал к Поншартрену, говоря о бедственном положении прекрасной Акадии, которая, по его словам, «никогда еще так сильно не нуждалась в продовольствии и предметах первой необходимости».[1160]

Поскольку жители колонии испытывали острую нехватку европейских товаров, им приходилось, несмотря на все запреты, вести торговлю с англичанами. Осенью 1707 г. губернатору пришлось самому нарушить закон и тайком приобрести у бостонских купцов рубашки и чулки для своих офицеров. Королевский секретарь Акадии (эта должность соответствовала должности интенданта) Матьё де Гутен писал Поншартрену, что у жителей колонии не хватает даже топоров и ножей. Он честно признавал, что в Акадии «были бы счастливы, если бы в настоящее время наши враги согласились продолжать снабжать страну предметами первой необходимости в обмен на меха, которые мы имеем в избытке».[1161]

Сюберказ, опытный администратор и профессиональный военный, прекрасно понимал всю сложность положения колонии. Он не сомневался, что противник готовит повое нападение на Акадию (губернатор был прекрасно осведомлен о настроениях в Массачусетсе, регулярно получая информацию от пленных, захваченных французскими каперами). Еще осенью 1709 г. он писал, что «англичане из Бостона делают приготовления, чтобы отправиться атаковать нас весной. Они не могут утешиться, упустив свой шанс в этом году», и просил прислать хотя бы 300 человек.[1162] Однако из метрополии было прислано лишь несколько десятков молодых бродяг с парижских улиц под видом рекрутов, и суровое предупреждение, что король вообще откажется от колонии, если она будет оставаться столь обременительной. Весной 1710 г. Поншартрен писал: «Надо надеяться, что англичане, не преуспев в своих попытках захватить Акадию, которые они предпринимали в прошлые годы, решатся вернуться туда только со значительными силами, но поскольку английский двор не в состоянии их отправить, мне представляется, что вам не следует их слишком опасаться; однако важно, чтобы вы всегда находились в состоянии боевой готовности, чтобы не быть захваченными врасплох».[1163]

Сюберказ пытался обратиться за помощью к Водрёю, однако губернатор Канады, во-первых, сам находился в достаточно сложном положении, а во-вторых, считал, что его коллега преувеличивает английскую угрозу. Весной 1710 г. в своем донесении в Версаль Водрёй сообщал, что он отправил в Пор-Руайяль партию муки, а также откомандировал туда нескольких офицеров, «что же касается солдат», писал губернатор Новой Франции, «я не могу ему [Сюберказу. — Ю. А.] их отправить, и мне не кажется, что он в них сильно нуждается».[1164]

Губернатор Акадии мог рассчитывать только на собственные силы, которые, как мы знаем, были крайне незначительны. 1 октября 1710 г., незадолго до падения Пор-Руайяля, Сюберказ отправил во Францию письмо, которое было последним криком отчаяния: «Если мы не получим помощи, у меня есть все основания опасаться возмущения со стороны как жителей, так и солдат. И те и другие обескуражены тем, что они не получают самых необходимых вещей. Я сделаю все, что зависит от меня, но на самом деле, Монсеньер, я прошу Вас поверить, что я не могу сделать невозможное. Я как будто в заточении <…> Вдобавок у меня нет ни су и мой кредит исчерпан. Я задолжал значительные суммы — мне пришлось это сделать, для того чтобы в течение двух лет снабжать гарнизон. Я заплатил все, что мог, продав мою мебель. Я отдам и свою рубашку, но я опасаюсь, что останусь ни с чем, если к нам не придет помощь».[1165]

Надо сказать, что сложность ситуации в Акадии понимал не только Сюберказ. В 1702-1703 гг. барон де Ля Онтан — офицер, находившийся в Канаде в 1683-1693 гг., а затем оставивший французскую службу и перебравшийся в Европу, издал три книги, где он довольно критично описывал внутреннюю жизнь североамериканских владений Парижа. По поводу Акадии там говорилось: «… то, что я знаю об этой стране, убеждает меня в том, что рано или поздно англичане станут ее хозяевами. Аргументы, которые я могу привести по этому поводу, очень правдоподобны <…> Жаль отдавать англичанам страну, мехоторговля и промысел трески которой так их прельщают».[1166] Выводы барона оказались совершенно правильными.

Ситуация, сложившаяся в Акадии в конце 1700-х годов, полностью подтверждает известное выражение о том, что беда никогда не приходит одна. В 1709-1710 гг. на несчастную колонию обрушились стихийные бедствия. Лето 1709 г. выдалось на редкость неурожайным. В довершение всего в начале 1710 г. в Акадии разразилась сильная эпидемия какой-то доселе невиданной страшной болезни (судя по описаниям, это была пурпура (болезнь Верльгофа) — действительно довольно редкое заболевание). Только в Пор-Руайяле умерла 1/10 часть жителей. Особенно сильно от этого недуга пострадали абенаки, что помимо всего прочего негативно сказалось на обороноспособности колонии.

[1138] См.: Parkman F. Op. cit. Vol. 2. P. 430.

[1139] М. de Vaudreuil au Ministre. A Montreal, le 1-er octobre 1709 // Rapport de l'Archiviste de la province de Quebec. 1942/1943. P. 404.

[1140] Об отношениях Водрея и Рамзе см.: Hammang F. H. Op. cit. P. 153.

[1141] М. de Vaudreuil au Ministre. A Quebec, le 14 novembre 1709 // Rapport de l'Archiviste de la province de Quebec. 1942/1943. P. 426.

[1142] Ibid. P. 431.

[1143] Vetch to Sunderland, August 2 and 12, 1709 // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XXIV. P. 437-438.

[1144] Ibid.

[1145] См.: McCully В.Т. Catastrophe in the Wilderness: New Light on the Canada Expedition of 1709 // William and Mary Quarterly. 1954. Vol. XI. July.

[1146] Charlevoix P. F. X. de Op. cit. Т. II. P. 339.

[1147] по: Parkman F. France and England in North America. Vol. 2. P. 433.

[1148] См.: Waller G. M. Op. cit. P. 154-155.

[1149] См.: Governor Dudley, and Cols. Nicholson, Vetch and Moody to Capts, Thomas Mattews, Mathew Tate, John Clifton, Nocolas Smith, Richard Davis, Commanders of Her Majesty Ships of War (Boston, October 19, 1709) // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XXIV. P. 494. No 794. IX.

[1150] См., напр.: Capt. Smith to Governor Dudley // Ibid. P. 494. No 794.XL

[1151] Osgood H. L. The American Colonies in the Eighteenth Century. Vol. I. P. 430 (прим. 1).

[1152] Account of the Charges Accruing for the Intended Expedition to Canada // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XXIV. P. 493. No 794. IV.

[1153] Leach D. E. Arms for Empire. P. 142.

[1154] Rutledge J. L. Century of Conflict: the Struggle Between the French and Britishin Colonial America. Toronto, 1956. P. 258.

[1155] Governor Dudley, Col. Nicholson, Col. Vetch, and Capt. Moody to [? Earl of Sunderland], October 24, 1709. Boston // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XXIV. P. 488-489. No. 794.

[1156] Address of the Governors of Massachusetts Bay, New Hampshire, Connecticut and Rode Island at a Congresse with Col. Nicholson, Col. Vetch and several members of the Council & Representatives to the Queen // Ibid. P. 491. No 794. II.

[1157] Subercase au ministre. Le 3 Janvier 1710 // Archives des Colonies. Serie CnD. Registre VII. F. 70.

[1158] См.: М. de Vaudreuil аи Ministre (A Quebec, le 27 avril 1709) // Rapport de l'Archiviste de la province de Quebec. 1942/1943. P. 400.

[1159] Baudry R. Auger de Subercase, Daniel d' // Dictionnaire Biographique du Canada. T. II. P. 38.

[1160] Resume d'une lettre de Monsieur de Subercase au Ministre. A Port Royal, le 19 octobre 1709 // Collection de manuscrits… T. II. P. 507.

[1161] M. de Goutin au Ministre. A Port Royal, le 12 decembre 1707 // Archives des Colonies. Serie CnD. Registre V. F. 72.

[1162] Resume d'un rapport de Monsieur de Subercase au Ministre. A Port Royal, le 7 novembre 1709 // Collection de manuscrits… T. II. P. 508-509.

[1163] [Pontchartrain) a Mr de Subercaze. A Versailles, le 20 mai 1710 // Archives des Colonies. Serie B. Registre XXXII. F. 74-74 v.

[1164] M. de Vaudreuil au Ministre. A Quebec, le ler Mai 1710 // Rapport de l'Archiviste de la province de Quebec. 1942/1943. P. 443.

[1165] Цит. по: Lauvriere E. op. cit. T. I. P. 151.

[1166] La Hontan L.-A. de, Lorn d'Arce, baron de. Memoires de l'Amerique septentri-onale ou la suite des voyages de Mr. le Baron de La Hontan: 2 t. T. II. La Haye, 1706. P. 28.