Пуговица, или серебряные часы с ключиком: читать начало книги онлайн

— Точно помню — три выступа у него были.

На следующий день он проспал до обеда. Вместе они поели мясного супа, потом пошли по деревне: надо было мобилизовать у крестьян четырех лошадей. Работы в имении приостановились. По дороге Генрих все думал о голубой лошади — уж очень она ему приглянулась! Но он знал, что хозяин дорожит ею и всегда прячет ее, когда они заходят. Почему-то Генриху вдруг стало жалко Бернико — не будет он больше заходить к нему, не будет спрашивать, выполнил он поставки или нет, не станет отнимать у него голубую лошадь…

Они шли по боковой дорожке под тенью каштанов, но, когда приблизились к воротам Бернико, мальчишке очень уж захотелось еще разок зайти.

— Ну, Бернико!

Хозяин как раз выходил из конюшни, когда они остановились в воротах. «Буду поласковей с ним», — подумал Генрих. Но ему страшно хотелось взглянуть на голубую лошадь. Чего там — постоят немного, выкурят цигарку… И вдруг он услышал собственный голос:

— Ну, Бернико, мы голубую лошадь забрать, ду ферштеэн?

Он и не думал этого говорить, но слова выскользнули как-то сами собой. Теперь Генрих даже испугался немного и все же опять сказал:

— Да, да, Бернико, мы голубую лошадку забирать.

Он стоял и смотрел, как хозяин шаг за шагом выполняет все, что он ему приказывает. Сначала достал уздечку, зашел между двумя конями, взнуздал голубую кобылу — это была еще молодая лошадь, она игриво схватила губами руку хозяина, а он тем временем отвязывал цепь от яслей.

— Упряжь не забудь, Бернико, — сказал Генрих и добавил про себя: «Это ведь еще не последнее твое слово. Стоит тебе только сказать — и все останется по-прежнему…»

Хозяин подошел к стойке, на которой висела упряжь, снял шлею — грудная часть ее была подбита войлоком, — поднес к голубой кобыле и накинул на нее.

«Стоит ему попросить, — думал Генрих, — и лошадь останется». Ему даже страшно стало от того, как хозяин точно исполнял все его требования. «Хоть бы попросил!» — подумал он.

— Повода у тебя нет разве, Бернико?

Крестьянин вышел и вернулся с поводом в руках.

Генрих заметил, что и Мишку поведение крестьянина удивило, заметил он и то, что Мишка был недоволен тем, что они забрали такую молодую лошадь. Но крестьянин, не сказав ни слова, вывел лошадь во двор.

— Сколько ей лет, Бернико?

Хозяин не ответил. Лошадь снова принялась было играть, но Бернико шлепнул ее по губам.

«Попросил бы, слово бы сказал!» — думал Генрих.

— Сколько лет ей, Бернико?

Хозяин протянул им поводок и вернулся в конюшню.

— Эх ты, Пуговица! — сказал Мишка, хлопая голубую лошадь по шее.

Вместе они вывели ее на улицу.

Генрих побежал в бургомистерскую: не терпелось поглядеть, как там форма. Не готова ли уже? Дверь оказалась запертой. Странно. Он перешел на другую сторону улицы.

— Матушка Грипш, ты не знаешь, куда бургомистр ушел?

Старушка сидела на табуретке и доила козу.

— Отвяжись ты со своим бургомистром!

— Ты что это, матушка Грипш?

Генрих стоял и смотрел, как она доила.

— Народ про него всякое говорит.

— Это потому, что он пролетарий.