Пуговица, или серебряные часы с ключиком: читать начало книги онлайн

Луна поднялась над черными купами каштанов. Генрих протягивает фуражку Леониду, но тот снова напяливает ее на голову мальчику так, что тот уже ничего не видит.

— Давай спать, Товарищ! — говорит Леонид.

Иногда к ним приезжают солдаты из соседней деревни.

Дмитрий отпустил себе рыжие усики. Он подсаживается к Мишке и достает из кармана часы. А старый Антоныч, попыхивая трубочкой, не устает рассказывать о своем родном селе…

А бывает, что совсем уже поздно приезжает машина. Из нее вылезает коренастый офицер. У него своя манера разговаривать с Генрихом. «Salud, campanero!» — говорит он и поднимает кулак. «Salud, господин Новиков!» — отвечает ему Генрих. А офицер — он комендант округа — сует парнишке кулек со жженым сахаром и вместе с Николаем удаляется в комендантскую. Уже далеко за полночь, когда он собирается уезжать. Но Генрих все равно еще не спит. Офицер стоит и смотрит, как он тут устроился между солдатами на соломе. Улыбаясь, он говорит на прощанье: «Adios, campanero!» — «Adios, господин Новиков!» — отзывается Генрих и тоже поднимает кулак.

— Ладно, Николай, признаюсь: он был феодалист и капиталист. А вот когда мы рыбачили неводом, можешь поверить: он прямо в черном костюме в воду шел и тянул, как мы все.

Сержант Николай бегает по комнате, размахивает руками и только выкрикивает:

— Этот Ошкенат!

Должно быть, он поклялся просветить паренька и пользовался каждой свободной минутой для обсуждения мировых проблем. Генриху нравилось противоречить. Он запоминал сложные и звучные иностранные слова и вставлял их куда попало, не понимая их значения.

Мишка обычно сидел у витрины, склонившись над колесиками и пружинками, посвистывал и надолго задумывался, прежде чем выбрать то или иное колесико, а затем вставить его в какие-нибудь изящные часы с затейливым маятником. Спор его явно веселил, и он изредка делал какое-нибудь замечание.

— У тебя получается: феодал — хороший человек. Ишь, феодал — и хороший?!

— Я не говорил, что он всегда был хороший, но когда мы вместе рыбачили…

— Сколько было земли у твоего Ошкената?

— В том-то и дело, ничего у него не было. Под конец только и оставалось это озеро — Гольдапзее.

— Если не было у него земли, значит, был капитал.

— Да, капитал у него был, — соглашался Генрих, хотя и не знал точно, что означало это слово.

— А откуда у него капитал?

— Откуда? Почем я знаю!

— Откуда у этого одного человека так много денег?

— Я ж говорил: капитал у него был. А денег никогда не было. А то зачем же ему было лес продавать?

— А откуда лес?

— Он всегда у нас, ошкенатский лес, был.

Сержант плюхнулся в желтое кресло и снова вскочил.

— Можешь мне поверить, Николай, в Германии это по-другому, — говорит Генрих.

— Ничего не по-другому.

— Конечно, пролетариатом, нашим братом по классу, он не был, но, понимаешь, он…

— Братом по классу, говоришь? Ну и даешь! Этот Ошкенат — брат по классу?!.

— Да, я с тобой согласен, Николай. Но ты же не скажешь, что он был классовым врагом?..

— Хватит! Довольно! — воскликнул сержант. — Будет болтать!

— Нет, нет, ты послушай, Николай! Я же…