Пуговица, или серебряные часы с ключиком: читать начало книги онлайн

— Немедля вывесить красный флаг!

— Сыночек мой, да где мне красное полотно-то взять?

— Тебе, матушка Грипш, можно маленький флаг вывесить. Понимаешь, если ты не вывесишь флаг, все подумают: ты против коммунизма.

— Боже упаси! Вы ж мне при раздаче сколько мяса отрезали!

— Завтра тебе печенку оставим.

— Всю печенку?

— Я Мишке скажу, чтоб тебе всю оставил.

Старушка вспомнила, что в комоде у нее лежит красный наперник. Из него-то она и сошьет флаг.

— Понимаешь, матушка Грипш, ты можешь маленький флаг вывесить. Маленький. Понимаешь?

Прошло немного времени, а Генрих уже шагает через небольшой палисадник. Нервы его напряжены до предела, как всегда, когда он проходит здесь.

Он войдет, думает он, и строго скажет: «Ну, Раутенберг…»

Затем он степенно скрутит себе цигарку и снова скажет: «Ну, Раутенберг…» Ему очень хочется поставить себя выше этого хозяина, сделать вид, будто у него нет ни малейшего желания вообще разговаривать с ним, как будто хозяин Раутенберг — полное ничтожество, мышь, которую ничего не стоит раздавить сапогом… Он войдет и скажет…

Он вошел в прихожую, постучал в дубовую дверь. Подождал. Постучал еще. Потом тихо отошел от двери, спустился по ступенькам вниз, обошел жилой дом, все еще горя желанием строго и без всяких околичностей потребовать, чтобы хозяин без промедлений вывесил красный флаг… Он произнесет это коротко и четко, как приказ. Но тут он на веранде увидел самого хозяина — Раутенберга.

— Добрый день, господин Раутенберг.

Худощавый человек обернулся и вопросительно посмотрел на мальчика в красноармейской фуражке.

— Выкладывай, что у тебя на душе!

— Понимаете, господин Раутенберг, все в деревне уже…

— Ты ел сегодня что-нибудь? — спросил хозяин.

Он медленно поднялся, поздоровался с гостем и, потихоньку подпихивая его, стал направлять в сторону кухни.

— Спасибо, господин Раутенберг. Мы только что рыбу ели. Понимаете, все в деревне уже…

Они сели за длинный кухонный стол.

— Но стакан молока-то ты выпьешь со мной?

— Разве что один стаканчик, господин Раутенберг.

Хозяин снял соломенную шляпу и положил ее на чисто выбеленный стол. Мальчик тоже снял фуражку и положил ее рядом со шляпой.

— Альвина! — крикнул хозяин. — Принеси-ка нам по стакану молока!

Они сидели и беседовали о породе леггорнов, о полководце Ганнибале и о сирени, которая вот-вот должна расцвести…

— Я тоже считаю, что сирень в этом году богато будет цвести, господин Раутенберг.

Где-то в глубине дома медленно тикали часы.

Они выпили уже по три стакана ледяного молока, а мальчик все не решался перевести разговор на красный флаг. Недовольный собой, он сидел будто приклеенный здесь, на кухне, не в силах оторваться от проклятых леггорнов.

— До некоторой степени, — заметил хозяин, — это non plus ultra[Нет ничего лучше (лат.).] среди пород подобных пернатых. — И он откинулся на спинку стула.