Тот стоял, отвернувшись, смотрел в туман.
— Матё-ера-а! Эге-е-гей!
Петруха выдохся.
— Все!.. Нету Матёры…
Павел вдруг повернулся, шагнул в рубку.
— Заводи! — устало сказал он.
— Куды ехать? — огрызнулся сонный Галкин. — Сам заводи.
Павел оттолкнул моториста…
…резко завел двигатель.
— Матёра-а!
Кругом были только вода и туман.
Пелена его вплотную надвинулась на окно жилища Богодула.
…Застонал во сне Коляня, очнулся. Сима дремала сидя.
— …Иди ко мне, — Коляня подполз к Дарье. Та приняла его, прикрыла платком, улыбнулась…
…заметив зажатую в кулачок свистульку.
Старухи зашевелились, распрямляясь и вздыхая.
В бараке было даже не темно, а слепо: в окне стоял мглистый, сырой, как под водой, непроглядный свет, в котором что-то вяло и бесформенно шевелилось — будто проплыло мимо.
— Это че — ночь? — озираясь, спросила Катерина.
— Однако, не день.
— Это кто, не Сима ли?
— А ты разве не видишь?
— Потеперь вижу. Я куда-то летала, меня тут не было. Ниче не помню.
— Куды летала — там люди есть, нет?
— Не видала. Я летала по темени, на свет не выглядывала.
— А ты кто такая, с этого боку?
— Я-то? Я — Настасья…
— Это которая с Матёры?
— Она. А ты Катерина?
— Ну.