— И ты должен немедленно ехать? Этого нельзя отложить хотя бы на один день?
— Мне следовало поехать еще два дня назад,— сказал я.— Не удивлюсь, если теперь он уже не пожелает меня видеть. Несчастный мальчишка…— Я прикрыл рукой глаза.
Она взяла мою руку и отвела ее от глаз.
— Нечего стыдиться,— сказала она.— Я еще ни разу не видела, чтобы ты плакал. Для меня это не слабость, Джо. Ведь я плакала без тебя. Каждую ночь плакала, после того как уехала из Капуи. Но тогда я принималась мечтать о том, как мы заживем вместе, когда ты приедешь ко мне, и слезы высыхали.— Она похлопала рукой по розовой скатерти на столе.— И вот это тоже было в моих мечтах. Мне всегда нравилось это место. Сама не знаю почему. Я ведь могла бы завтракать здесь и раньше, но никогда этого не делала. Я приберегала это для какого-то особого случая.— Она окинула взглядом комнату.— Этот розовый свет, эти ковры, эти розовые стены… словно ты в коробке из-под дорогого шоколада. Здесь слишком хорошо для делового завтрака. Когда Ник предложил позавтракать здесь, я сочла это хорошим предзнаменованием. Хорошим предзнаменованием. И все шло так гладко…
— Да все и идет гладко,— сказал я.
— Нет, мой дорогой. Закажи мне еще коньяку.
Я поманил официанта. Заказав коньяк, я сжал ее руки.
— Я вернусь,— сказал я.— Ведь ты же сама хотела, чтобы я поехал в Капую!
— Ну как ты не понимаешь,— печально промолвила она.— Ведь я хотела, чтобы ты поехал, когда будет подходящее время. А сейчас время самое неподходящее.
— Но ведь Гарри еще совсем маленький,— умоляюще сказал я.— Я его отец. Я должен поехать.
— Но ты и отец Барбары тоже,— сказала она.— Я ведь знаю, как ты к ней относишься. Ты разговариваешь во сне, Джо. Ты выкрикиваешь ее имя во сне, но никогда не произносишь наяву.
— Барбара не…— начал было я и осекся.
Она покачала головой.
— Не так близка тебе? Неправда, Джо. Она тебе гораздо ближе, чем Гарри. И значит она для тебя гораздо больше, чем работа у Ника, гораздо больше, чем я. Или чем наши будущие дети.— Она рассмеялась.— Эрлз-Коурт, Глочестерское шоссе. Южный Кенсингтон… Они еще не родились, наши дети.— Она тихонько оттолкнула мою руку.— Поезжай-ка ты лучше к своим детям, Джо,— сказала она.
— Нора,— пробормотал я.— Я скажу тебе всю правду. Все обстоит совсем не так, как ты думаешь…— Я умолк. Время сказать ей правду прошло: сейчас эта правда могла лишь непоправимо ранить ее гордость.
— Не говори ничего больше, дорогой,— сказала Нора.— И не волнуйся обо мне. Никаких глупостей я не наделаю.
— Я люблю тебя,— сказал я.
— И я тебя люблю,— сказала она.— От этого мне, конечно, не легче.
— Нора,— сказал я.— Я не хочу, чтобы наши отношения так кончились. Я позвоню сегодня вечером по телефону…
— Я же просила тебя не беспокоиться,— сказала она.— Я выхожу из игры. Я видела твое лицо, когда упомянула имя Барбары. Этого с меня довольно, мой дорогой. С этим соперничать я не могу.
Когда я налил коньяку в рюмки, она чокнулась со мной.
— Желаю тебе приятно провести время в Капуе,— сказала она.
— Я вернусь,— сказал я.
— Из Капуи не возвращаются,— сказала она.
26
— Если ты не объяснишь мне, в чем дело, зачем же мне было приезжать?
Я окинул взглядом комнату в поисках пепельницы и уже в пятый раз с девяти часов вечера потушил сигарету, раздавив ее каблуком.
— Лучше бы ты ушел,— сказал Гарри. И он натянул одеяло на голову.
— Это твоя комната,— сказал я.
Я неловко поерзал на стуле, который, садясь, придвинул к его кровати, и снова меня поразила мысль, что это самая неуютная комната в доме — пожалуй, не многим лучше той, где я жил мальчишкой. И кучка окурков на черном линолеуме никак не делала ее привлекательной. Я осторожно потянул за одеяло. Гарри отвернулся.