Жизнь наверху: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ваш супруг разговаривал с Тиффилдом, и теперь я уже не получу у него работы. А Тиффилд в свою очередь шепнул кое-кому словечко, так что я не получу приличной работы не только у него, но и нигде вообще. И, конечно, в том, что Сьюзен была мне неверна, виноват только я — ведь я такой низменный человек, такой грубый, такой испорченный. И, конечно, дом и все прочее записано на ее имя. И, конечно, вы наймете хорошего адвоката, и она добьется того, что детей отдадут на ее попечение, а уж вы позаботитесь о том, чтобы они начисто забыли, кто был их отцом…

Я умолк. Я говорил Норе о своих отцовских чувствах — в том числе и о своих чувствах к Барбаре — и ничего при этом не испытывал. Но сейчас, глядя на побелевшее лицо моей тещи, я не мог продолжать.

— Подите сюда,— сказала она.

Я сел рядом с ней. Она взяла мою руку.

— Дорогой мой, мне очень вас жаль. Но, право же, напрасно вы пытаетесь бежать от себя. И ни к чему оскорблять меня. Или Эйба. Да и я пришла сюда вовсе не для того, чтобы причинять вам боль.

— Вы не можете причинить мне боль,— сказал я.— Никто не может. Вы больше уже не в силах меня ранить. Барбара…— Я почувствовал, как при этом имени на глазах у меня появились слезы.— Я не могу теперь видеть Барбару. Не могу теперь ее видеть. А раз я не могу ее видеть, то не могу видеть и моего сына. Ничего у меня не осталось.

— Сьюзен все мне рассказала,— заметила она.

— Напрасно.

Внезапно я понял, что потерпел поражение и что я омерзителен — толстый, небритый, сижу в халате и плачу. Я выдернул свою руку у миссис Браун.

— Пойду побреюсь, если вы не возражаете,— сказал я.— Извините, что я предстал перед вами в таком виде.

— Нечего извиняться,— сказала она.— Я не первый раз вижу небритого мужчину.

Я вставил в розетку вилку электрической бритвы.

— Так она вам все рассказала?

— Она все подтвердила.

Я опустил бритву.

— О боже, как вы, должно быть, ликовали! Глядя на то, как я нянчусь с его дочерью.

— Перестаньте. Никакая она ему не дочь. Вы с таким же успехом могли бы сказать, что Гарри его сын. Произвести на свет ребенка — это еще не все: надо его воспитать.

Я снова сел с ней рядом. Она протянула руку, и я крепко сжал ее пальцы — не из дружелюбия, не из влечения к ней, но из желания почувствовать рядом другого человека.

— Я не совсем понимаю вас,— сказал я.— Никак не могу уловить, в чем дело. Барбара дочь Марка или не его дочь?

— Вы ведь знаете его, правда? Он неплохой человек, я никогда не считала его плохим, но и хорошим его тоже не назовешь. В некоторых отношениях он напоминает вас, но у него никогда не было ваших преимуществ.

— Моих преимуществ? Вы имеете в виду то, что я родился в одном из дафтонских тупиков? Или что я кончил дафтонскую среднюю школу? Все давалось мне немалым трудом. А вот он — на его стороне были все преимущества.

— Но я-то говорю о ваших преимуществах. Вы всю жизнь шли вверх, а Марк, когда его отец остался без гроша, мог лишь спускаться вниз.

Я криво ухмыльнулся.

— Вы просто хотите сказать, что я начал с таких низов, откуда любой шаг кажется движением вверх.

— Вы все-таки удивительно обидчивы. Марк был с детства избалован, все давалось ему чересчур легко. А вам пришлось во всем полагаться только на себя. И с этой точки зрения ваше детство было гораздо счастливее, чем детство Марка. Я знала его отца. Это был очень плохой человек, и это не пустые слова.

— Меня не интересуют его переживания в раннем детстве,— заметил я.— Вы ведь пришли сюда не для того, чтобы рассказывать мне об этом, не так ли?

— В детстве он, право же, немало настрадался,— сказала она.— Но, конечно, вас это никак не может интересовать.

— Так что же случилось? — спросил я.— Кто-то рассказал ему, да?

— Никто ничего ему не говорил. А если б и сказали, то он словом бы не обмолвился. Он для этого слишком джентльмен.— Она произнесла это не без известной гордости.

— Значит, наша тайна в надежных руках. Ведь что бы ни случилось, он джентльмен, а я не джентльмен. И я не собираюсь говорить ему, каким он меня выставил дураком. Скандала не будет. Или, может, вы боялись, что будет? И потому приехали?