Сьюзен отступила на несколько шагов от карты и, склонив голову набок, посмотрела на нее.
— А заодно и решить вопрос о твоей новой семье?
— У меня не будет новой семьи,— сказал я.— У меня уже есть семья.
— Ты хочешь остаться?
Она стояла очень стройная, подтянутая, еще более подтянутая, чем обычно, лишь плечи ее слегка поникли, словно на них легло новое бремя.
Я сел.
— Это не так легко для меня,— сказал я.
— Ты хочешь остаться?
И вдруг я вспомнил, как она протянула мне ключи от машины. Этого я не должен забывать. Она была тогда на моей стороне. Она была тогда на моей стороне, точно так же как я сегодня вечером был на стороне Гарри.
— Да, я хочу остаться,— сказал я.
Она опустилась на колени и принялась расшнуровывать мне ботинки.
— Ты в самом деле хочешь остаться или это только благородный жест?
— Не знаю, благородный или нет, знаю только, что иначе я поступить не могу.
Она принесла мне ночные туфли.
— Он так на тебя похож,— сказала она.
— Кто на меня похож?
— Гарри.— Она подсунула мне под ноги шлепанцы.— Он хочет всем угодить и в то же время быть сам себе хозяином.
— Я еще очень плохо знаю его. Да и тебя тоже.
Она улыбнулась.
— Теперь мы оба знаем друг друга лучше, не так ли?
Из спальни наверху донеслось хныканье, которое тут же перешло в отчаянный рев.
— Это наша дочка,— сказал я.— Она знает, что я здесь?
Сьюзен отрицательно покачала головой.
— Помолчи, Джо. Может быть, она снова уснет.
На лестнице послышались шаги. Сьюзен, нахмурившись, подошла к двери. На пороге, с пуделем под мышкой и вся в слезах, стояла Барбара. Как только дверь отворилась, она кинулась к Сьюзен.
— Я хочу соку, мамочка.
Я опустился на колени и обнял их обеих.
— Где ты пропадал, папочка?
— Денежки зарабатывал.
— Много, много денежек,— сонным голосом пробормотала она.— Много, много денежек.