Она вздохнула.
— Вы, очевидно, не читали письма Эйба.
— Не читал. Я сжег его.
— О господи! — Лицо ее исказилось страданием, стало почти уродливым.— Как вы нас ненавидите. Вы действительно нас ненавидите. Но почему, Джо, почему? Ведь в письме не было ничего такого, что могло бы вас оскорбить. Эйб жалеет вас. Он чувствует себя в известной мере ответственным за то, что произошло…
— А он и должен чувствовать себя ответственным,— сказал я.
— Да, должен. Мы оба должны. Но не требуйте от нас сразу слишком многого, Джо. Никто не собирается запирать перед вами дверь. Эйб понимает, что вам нужно время, чтобы все обдумать…
— Так он тоже знает?
Она покачала головой.
— Всему есть предел,— и он не все может выдержать. Я не считаю, что ему необходимо об этом знать.
— Не бойтесь,— сказал я.— От меня он этого не узнает.
— Этого я никогда не боялась,— мягко сказала она.
— Я не вернусь в Уорли. Я ведь вижу вас насквозь. Вы считали, что у меня не хватит решимости, а я вот взял и уехал, и начинаю жизнь сначала. Мне ничего от вас не нужно. Все вы до смерти мне надоели…— Слезы снова обожгли мне глаза.
Она ласково погладила меня по руке.
— Ваша новая жизнь, как видно, не принесла вам большого счастья,— сказала она.— Знаете, о чем я думала, когда вы женились на Сьюзен? Вы мне тогда не нравились. Мне не нравилось то, как вы обошлись с Элис Эйсгилл, не нравилось, как вы поступали со Сьюзен — вы явно использовали ее, чтобы достичь своей цели. Но что-то было в вас такое… Были ли вы счастливы или нет — не знаю, но вы верили в то, что будете счастливы. А сейчас вы в это не верите, правда?
— Как же я могу в это верить? — пробормотал я.
— Не сердитесь, что я вас об этом спрашиваю, но убеждены ли вы, что в самом деле любите Нору?
— А почему же тогда я, по-вашему, ушел из дому?
— Не ради нее,— сказала она.
— А она считает, что ради нее. И этого вполне достаточно.
— Этого не будет достаточно, если она когда-нибудь узнает о Барбаре.
— Со временем я сам скажу ей об этом.
— А вы очень изменились, мой дорогой.
Спускались сумерки, и в полумраке глубокие морщины на ее лице стерлись, исчезли, а седина мягких блестящих волос казалась следствием кокетства, но не возраста.
— Я не замечаю в себе никаких перемен,— сказал я.
— Нет, изменились. Куда девалась вся ваша решимость! А ведь вы не привыкли ничего откладывать в долгий ящик.
Из-под юбки у нее выглядывал краешек комбинации, очень белой по сравнению с черным платьем. Миссис Браун заметила это и слегка нахмурилась, но не стала одергивать юбку.
— Я просто хочу немного отдохнуть от жизни на передовой,— сказал я.— Это жилище временное. Скоро мы переедем в Хэмпстед.
— Вы собираетесь поступить на работу к Эдгару Тиффилду?
— Не знаю еще.
— Эйб не станет вам мешать.