Смутное время в Москве: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первые львы появились в столице холодной Московии в 1557 г. как подарок от английской королевы Марии Тюдор. Во время страшного московского пожара 1571 г. львы погибли, но впоследствии, вероятно при Борисе Годунове, русскому царю была подарена новая пара диковинных зверей. Путешественник Орудж-бек Баят, или Дон Жуан Персидский, посетивший Россию в составе персидского посольства в 1599 г., писал: «Нам также показали огромную клетку с дикими зверями: среди других там был лев, огромный как лошадь, чья грива падала по обе стороны его шеи, позже он в ярости сломал две огромные деревянные балки в своей клетке».

Кремль был резиденцией царей и митрополитов. В нем располагались главнейшие приказы, стояли дворы знати. В Кремле находились главные соборы Москвы — Успенский и Архангельский и самая высокая колокольня — знаменитый Иван Великий с самым большим колоколом, предшественником позднейшего Царь-колокола. В 1599 г. по приказу Бориса Годунова колокольня была надстроена на 12 саженей[8], а торжественная надпись под самым куполом и ныне гласит: «Изволением Святыя Троицы, повелением Великаго Государя Царя и Великаго Князя Бориса Феодоровича всея Руссии Самодержца и сына его, благовернаго Великаго Государя Царевича Князя Феодора Борисовича всея Руссии сий храм совершен и позлащен во второе лето царства их 108 (1599 г.)».

Надстройка колокольни была частью задуманного Борисом Годуновым плана строительства в Кремле на Ивановской площади грандиозного храма Святая Святых, который должен был явиться, вероятнее всего, копией иерусалимского храма Гроба Господня — одной из главнейших христианских святынь. По словам Пискаревского летописца, строительство началось «на площади за Иваном Великим. И камень, и известь, и сваи все было готово, и образец был деревянной зделан по подлиннику, как составляеца Святая Святых». Для этого храма из тонкого золота была изготовлена плащаница с изображением Христа, Божией Матери, 12 апостолов, Иосифа и Никодима. Для него также предназначались золотые фигуры Иисуса Христа и ангелов — невиданное новшество в русском церковном искусстве. К сожалению, после свержения Годунова плащаница была уничтожена, а скульптуру Христа Лжедмитрий I отправил в Польшу.

Годунов вообще стремился всячески развивать строительство, а в голодные годы, как уже говорилось выше, использовал казенные строительные работы как способ помочь голодающим. При нем на кремлевской горке — «Взрубе», — на том месте, где при Иване Грозном стояли палаты царевичей Ивана и Федора, был построен каменный дворец. В 1600 г. значительная часть кремлевских стен была украшена каменными зубцами, а в 1602 г. соорудили каменный мост через Неглинную, связавший Китай-город с Тверской улицей.

Поражал воображение современников так называемый «Борисов» колокол. Считалось, что он весил до 365 центнеров (36 500 кг). Чтобы заставить его зазвучать, необходимы были усилия 24 человек.

Кремль был главной святыней и сердцем Москвы. Его величественные башни и стены, монументальные соборы и Ивановская колокольня и в наши дни производят огромное впечатление. В Средние века никто не мог устоять перед этим ошеломляющим великолепием. Входя в Кремль, снимали шапки и крестились на иконы, установленные над воротами. Далее шайку можно было не надевать — и тут и там прохожий видел то огромные купола соборов, то маковки небольших храмов в монастырях, на подворьях или просто на улицах и площадях. Пышный царский дворец, островерхие терема бояр, золотые купола соборов, оглушающий благовест, толчея, крики и брань на Ивановской площади и благоговейный полумрак храмов-усыпальниц — этот многообразный мир являлся посетителю необычным, чудесным городом. Именно таким и представился Кремль Герберштейну: «Крепость же настолько велика, что, кроме весьма обширных и великолепно выстроенных из камня хором государевых, в ней находятся просторные деревянные хоромы митрополита, а также братьев государевых, вельмож и очень многих лиц. К тому же в крепости много церквей, так что своей обширностью она прямо-таки напоминает город».

За восточной стеной Кремля и рвом располагалась главная торговая площадь города — Пожар. Во второй половине XVII в. она получила название «Красная». Иностранцы пишут, что на ней насчитывалось до 40 тысяч торговых лавок. Особенностью торговли на Красной площади было распределение товаров по рядам, которых известно в XVII в. более 100.

Более трети рядов торговали съестным — Свежий, Живой и Просольный Рыбные, Масляный, Селедный, Луковый, Чесноковый, два Медовых, два Овощных, Хлебный, Калачный, Ветчинный, Уксусный, Соляной, Пирожный, Яблочный, Дынный, Огуречный, Ягодный, Капустный… Особые места на «скамьях без кровель» были выделены для торговли «белой рыбицею», «паровыми селдми», «столовыми колачами», гречневиками, клюквой, молоком, сметаной, квасом и прочей сдой и питьем, с которыми, однако, было запрещено ходить по рядам. Впрочем, коробейники, державшие свой товар в коробьях, нарушали эти запреты, торгуя вразнос и на Красной площади, и в рядах.

Ремесленные изделия можно было купить в Скобяном, Замочном, Саадашном (саадак состоял из лука и колчана со стрелами), Седельном, Игольном, Самопальном (самопал — ружье), Железном, Судовом, Котельном, Красном Сапожном, Сапожном, Ирошном, Подошвенном, Котельном, Коробейном, Лубяном и других. Одежду продавали в Кафтанном, Манатейном, Чулочном, Колпачном, Рукавичном, Треушном, Войлочном и иных; ювелирные изделия — в Золотом, Серебряном, Жемчужном, Монистном. То, что мы бы сейчас назвали бытовой химией, продавалось в Мыльном, Свечном, Восковом и Москотильном рядах. Москотильный ряд, где торговали красильными веществами, необходимыми для окрашивания ткани, упоминается еще в 1547 г. Были, наконец, и совсем экзотические ряды. В Зольном торговали золой в лукошках. Применялась зола как удобрение. Неясно, правда, почему ее покупали, при обилии печей зола не должна была являться дефицитом. В Белильном торговали белилами и румянами. Целых девять лавок было в Орешном ряду, где продавали орехи. В Потешном ряду торговали игрушками, в Фонарном — фонарями, в Польском — иноземными товарами.

Часть лавок после пожара 1591 г. за счет царя были возведены из камня. По отзыву участника польской оккупации Москвы Самуила Маскевича: «Трудно вообразить, какое множество там лавок, какой везде порядок (для каждого рода товаров, для каждого ремесленника, для самого ничтожного, есть особый ряд лавок)… Лавок и товаров считалось несметное множество, и действительно было на что посмотреть и чему подивиться». Ряды под открытым небом тянулись вдоль площади, параллельно кремлевским стенам, и замыкались на ее восточной части двухэтажным каменным зданием Торговых рядов, выстроенных при царе Федоре Ивановиче по приказу Бориса Годунова. Под каменными рядами находились подвалы и кладовые.

Выдающимся архитектурным сооружением, замыкавшим Красную площадь, был собор во имя Покрова Божией Матери, что на Рву, выстроенный в 1555–1561 гг. в честь взятия Казани войсками Ивана Грозного. По имени знаменитого московского юродивого Василия Блаженного, могила которого находится возле собора, этот храм более известен как собор Василия Блаженного. Русские и иностранные источники единодушно отмечают его дивную красоту. Правда, в XVI в. он был расписан только белой и красной красками, а свое знаменитое многоцветие обрел позже, в XVII в.

На Красной площади находились также пушечный раскат (батарея) и отдельно стоявшие пушки, в том числе и знаменитая Царь-пушка, отлитая в 1587 г. мастером Андреем Чоховым. Она должна была защищать москворецкую переправу и при стрельбе устанавливалась в специальном окопе со скошенной передней стенкой. Правда, в деле пушка «Царь» ни разу не использовалось, зато служила предметом восхищения и удивления.

«…Мы гуляли по городу и видели там удивительное разнообразие лавок и главную площадь, где разместилась основная часть артиллерии. — пишет Орудж-бек. — Эти пушки так велики по размерам, что два человека должны влезть в ствол, чтобы его прочистить». Вторит ему и Маскевич: «Среди рынка я видел еще мортиру, вылитую, кажется, только для показа: сев в нее, я на целую пядень не доставал головою до верхней стороны канала. А пахолики наши обыкновенно влезали в это орудие человека по три, и там играли в карты, под запалом, который служил им вместо окна». Он же сообщает и о другом удивительном артиллерийском орудии, стоявшем на Красной площади: «Там, между прочим, я видел одно орудие, которое заряжается сотнею пуль и столько же дает выстрелов; оно так высоко, что мне будет по плечо; а пули его с гусиные яйца. Стоит против ворот, ведущих к Живому мосту». Эта удивительная стоствольная пушка также была создана Андреем Чоховым. Надпись, нанесенная на ней, гласила: «Слита сия пушка при державе государя царя и великого князя Федора Ивановича всеа великия России лета 7096 (1588) году делал Андрей Чохов»; и ниже: «Пушка о сте зарядах, в ней весу 330 пуд 8 гривенок» (более 5,2 тонн). Позднее это орудие использовалось во время боев Второго ополчения с поляками. К сожалению, стоствольная пушка до нас не дошла — ее перелили в XVIII в.

В 1598 г. посередине Красной площади было «зделано Лобное место каменно, резано, двери — решетки железные». Отсюда оглашались царские указы, а рядом совершались казни преступников. Исследователи сакральной топографии Москвы А. Л. Баталов и Л. А. Беляев предположили, что Лобное место возникло как составляющая обряда «шествия на ослята», символизировавшего вход Иисуса Христа в Иерусалим. Расположенное напротив Покровского собора, придела во имя Входа Господня в Иерусалим, Лобное место стало символом Голгофы, как Покровский собор — символом Иерусалима. Вероятно, оформление Лобного места в камне связано с монументальным иерусалимским проектом Бориса Годунова — строительством храма Святая Святых в Кремле, которое остановилось после его смерти.

В эпоху Смуты Лобное место становится главной трибуной «царствующего града». Здесь происходят драматические события, решаются судьбы государства. В 1605 г. после скоропостижной кончины Бориса Годунова прорвавшиеся в город посланцы Лжедмитрия I Гаврила Пушкин и Наум Плещеев зачитали с Лобного места «прелестные грамоты» Самозванца, а боярин Богдан Вельский, бывший любимец Ивана Грозного, обратился к народу со словами: «Яз за цареву Иванову милость ублюл царевича Дмитрия, за то я терпел от царя Бориса». Это решило участь семьи Годунова — толпы народа ворвались в Кремль и захватили их. Спустя год у Лобного места был брошен голый обезображенный труп Самозванца, на который кинули скоморошью маску и дудку, найденные в его покоях. Вслед за этим на Лобном месте нарекли царем Василия Ивановича Шуйского, там же собирались потом враги Шуйского, обращаясь к народу с призывами низложить царя.

Территория, прилегавшая к Красной площади с востока, в 1535–1538 гг. была окружена кирпичными стенами. Эти стены и пространство внутри них назывались Китай-городом. Принято считать, что это название возникло от первоначальных укреплений, основу которых составляли плетеные изгороди и корзины, заполненные землей. Подобные плетенки или пучки жердей якобы и назывались китой. Москвовед С. К. Романюк, изучивший все версии происхождения этого топонима, пришел к выводу, что с наибольшей степенью вероятности его можно связать с тюркским словом «кытай» («кытань»), означавшим «крепость». Этот термин употреблялся в Подолии и Южной Руси, откуда мог быть перенесен в Москву великой княгиней Еленой Глинской, родившейся в Подольской земле. Тем не менее точного и окончательного объяснения наименования «Китай-город» пока нет.

Перед крепостной китайгородской стеной был вырыт ров, по дну которого вбиты деревянные колья, а за рвом насыпан вал. Стены крепости, толщиной до трех саженей, были выстроены с расчетом на использование защитниками крепости огнестрельного оружия. В них располагались помещения для орудий, и поэтому толщина всего сооружения превосходила толщину самой кирпичной преграды. Стена была приспособлена для тройного боя — подошвенного, среднего и верхнего. Подошвенный бой велся орудиями крупного калибра, средний (на парапете стен) — малокалиберными пушками, верхний — ручным огнестрельным оружием и метательными орудиями. В китайгородских башнях хранились большие белокаменные ядра, которые защитники города в случае осады могли сбрасывать со стен на головы неприятеля.

За пределы Китай-города можно было выбраться через проездные ворота, располагавшиеся при выезде с главнейших улиц: Владимирские (Сретенские) стояли у конца Никольской улицы на выезде к Лубянке; Троицкие (Ильинские) — в конце Ильинки; Всехсвятские (Варварские) — в конце Варварки. Со стороны Москвы-реки были устроены Водяные ворота, которые выходили к «живому» (наплавному) мосту через реку. С северной стороны располагались Львиные (Неглименские, со второй половины XVII в. именовавшиеся Воскресенскими) ворота, из которых, перейдя по Воскресенскому мосту через Неглинную, можно было попасть на Тверскую дорогу (улицу).

Китай-город был сосредоточием торговых лавок и ремесленных мастерских. Так, на Варварском крестце (перекрестке) на оживленном месте находился Панский торговый двор, впервые упоминаемый в 1508 г. Здесь торговали западноевропейскими товарами, привозимыми через Литву и Польшу. В конце XVI в. он был перенесен за пределы Китай-города, к церкви Греб-невской Божией Матери, где созданы Панский новый двор и Литовский двор. Рядом с ним находился Армянский торговый двор. На Варварке находилось представительство английской Московской торговой компании — Английский двор.

Немало в Китай-городе находилось и боярских дворов, в частности, таких знатных родов, как князья Шуйские и Черкасские, бояре Романовы и Шереметевы. Восстановленные в XIX в., палаты Романовых на Варварке сохранились до наших дней (ул. Варварка, 10). Отдельно от родичей, но там же, в Китай-городе, на Никольской улице жил М. Н. Романов. Здесь также располагались важные государственные объекты — Денежный двор, Земской приказ, Печатный двор на Никольской. Именно здесь, на Печатном дворе, в 1564 г. Иван Федоров и Петр Мстиславец выпустили первую русскую датированную печатную книгу — «Апостол». В эпоху опричнины типография была перенесена в Александрову слободу, но в 1580-е гг. вернулась в Москву, на Никольскую улицу (ныне — комплекс строений под № 15, который занимает Историко-архивный институт РГГУ).

В 1585–1593 гг. был возведен еще один ряд московских укреплений — стены Царева или Белого города, протянувшиеся по линии современного Бульварного кольца. По всей видимости, руководил строительством известный русский зодчий, «государевых дел мастер» Федор Савельевич Конь. Стены Белого города тянулись на протяжении девяти километров от устья Яузы до устья ручья Черторыя (по современной карте Москвы — от Яузской набережной и Астаховского моста до улицы Волхонка и Пречистенской набережной). Топография Москвы сохранила память о воротах и башнях Белого города — это названия площадей Покровские, Арбатские и Яузские ворота, наименование Белгородского проезда.

По описанию австрийского посла Н. Варкоча, стены Белого города были «бело-набело выкрашенные и украшенные множеством (27–30) башен и зубцов». Очевидно, из-за белого цвета это укрепление и получило свое название.

Белый город имел 10 проездных ворот — Яузские, Покровские или Кулижские (Кулишские), Фроловские (Мясницкие), Сретенские, Петровские, Тверские, Никитские, Арбатские, Чертольские (Пречистенские) и Водяные. В Занеглименье[9] новые стены прошли в основном по линии деревянно-земляных укреплений более раннего времени, существовавших еще в XIV в. и обновлявшихся при Иване Грозном. На западе они тянулись вдоль русла ручья Черторыя, в северной части были привязаны к цепочке монастырей — Высокопетровского, Рождественского и Сретенского. С востока стенами был обнесен значительный ремесленный район вплоть до устья Яузы. Стены Белого города прошли также и по берегу Москвы-реки, примкнув с западной стороны к Кремлю, а с восточной — к Китай-городу. Строительство Белого города придало Москве монументальный столичный масштаб. Однако, несмотря на весьма обширные размеры новой крепости, за пределами Белого города по всему периметру крепостных стен оставалась значительная зона неукрепленной застройки. Именно эти районы подверглись разорению и сожжению во время набега на Москву крымского хана Казы-Гирея.

Летом 1591 г. Казы-Гирей подступил к Москве и расположился лагерем к югу от столицы. Татары попытались штурмовать стены Белого города, но были встречены яростным огнем артиллерии и затем, обратив в пепел московские посады, внезапно отступили. Участники обороны приписывали спасение Москвы заступничеству чудотворной иконы Пресвятой Богородицы Донской. Вероятнее всего, она была написана знаменитым иконописцем Феофаном Греком около 1380 г., а в 1591 г. находилась в русском стане. Согласно древнему обычаю, образ Богородицы поднимали на стены осажденных врагами городов, моля Ее о заступничестве, поскольку, по церковному преданию, Русь находилась под покровительством Девы Марии. Москвичи считали, что свершилось чудо, и явившаяся в небесах фигура Богородицы повергла неприятеля в ужас. В благодарность за спасение города и в память об этом знаменательном событии на месте сражения был основан монастырь, который получил наименование Донского.

Стремление защитить посады, лежавшие за пределами Белого города, вызвало распоряжение о строительстве нового кольца укреплений — Земляного города, который также известен под названием Деревянного города или Скородома. Особенность этих укреплений заключается в том, что стены их строились из дерева с земляной присыпкой, чем и объясняется их название. Третье наименование — Скородом — вызвано весьма быстрыми темпами строительства. Земляной город был возведен в 1591–1592 гг. и имел 12 ворот и 57 башен. Общая протяженность стен достигала 15 км. Они охватили кольцом всю территорию столицы, окончательно завершив формирование городской структуры Москвы по так называемому радиально-кольцевому принципу. В дальнейшем радиально-кольцевая схема определяла и определяет в настоящее время развитие города. Достаточно вспомнить позднейшие «кольца» Москвы — Камер-Коллежский вал, Московская окружная железная дорога, МКАД и Третье транспортное кольцо. По этой же схеме организован и Московский метрополитен. Современное Садовое кольцо повторяет линию тех древних стен, а отдельные его участки хранят память и об их названии — например, улица Земляной Вал. Так мы можем составить представление об общей площади Москвы в конце XVI в.

Помимо Кремля, Китай-города, Белого и Земляного города, выделялись и другие, более мелкие части Москвы — Замоскворечье, где располагались стрелецкие слободы; Заяузье, бывшее крупным ремесленным центром (в особенности гончарного производства), и Занеглименье[10], заселенное купцами и ремесленниками. Слободы были основной структурной единицей на территории Белого города и Земляного города. Они были населены либо ремесленниками (Бронная, Кузнецкая, Гончарная, Кожевенная и другие), либо военно-служилым сословием (стрелецкие, пушкарские), либо выделялись как компактные поселения иностранцев. Такими были Иноземная слобода на Яузе, в которой проживали выходцы из Западной Европы, татарская и толмачевская слободы в Замоскворечье, у дороги на Крымский и Ногайский торговые дворы за Москвой-рекой, в районе современного Парка культуры.

Иерархия московских градов носила и ярко выраженный социальный характер. От Кремля, где жили царь, патриарх и бояре, до окраин Земляного города, где обитали простые тяглецы, мелкие ремесленники, ямщики, стрельцы, огородники, слобожане, все более и более росла численность жителей, и, напротив, уменьшалось социальное значение каждого. Таким образом, Москва представляла собой своеобразную пирамиду, вершиной которой был Кремль, а подножиями — обширные «загородья» вокруг Земляного города. Выражалось это и в пространственном отношении. По подсчетам историка Москвы П. В. Сытина, в конце XVI в. Кремль занимал площадь в 27,5 га, Китай-город — 64,5 га, Белый город — 533 га, Земляной город — 1878 га.

Выше уже говорилось, что рост города шел по так называемой радиально-кольцевой планировке — радиальные улицы, «разбегавшиеся» от Кремля и перераставшие за городскими воротами в дороги на крупнейшие города — Новгород, Тверь, Владимир, Рязань, Коломну, Смоленск, пересекались кольцами крепостных укреплений. Между главнейшими улицами (Никольская, Ильинка, Варварка, Тверская, Петровка, Дмитровка, Сретенка, Лубянка, Мясницкая, Покровка, Кузнецкая, Козьмодемьянская, Остоженка, Пречистенка, Смоленская, Арбат, Знаменка, Воздвиженка, Никитская) располагалась сеть мелких улиц и переулков.

Москва росла вширь, а не ввысь, как западноевропейские города. Отчасти это было связало с отсутствием необходимого количества камня, а отчасти — со своеобразным укладом городской жизни, сохранявшим многие черты сельского быта. Главной единицей городской застройки был двор, на котором располагались сад и огород, амбары, хозяйственные, а норою и ремесленные строения, держали скотину. «Животинные выпуски» тянулись на 3–4 версты за пределами Земляного города. По берегам Москвы-реки сохранялись заливные луга. Обширный заливной луг в Замоскворечье был собственностью царского конюшенного и скотного дворов. Там же располагался и «царев сад», который хорошо читается на планах Москвы XVI–XVII вв.

Еще Иван III проявлял заботу о благоустройстве города. При нем было указано строить улицы уже определенного стандарта. Тогда же, в 1504 г., были введены решетки, которыми улицы перегораживались на ночь во избежание разбоев.

[8] Сажень — русская мера длины, равнявшаяся трем аршинам или, в переводе на современные меры весов, 216 см.

[9] Занеглименье — район Москвы, располагавшийся к западу и северо-западу от Кремля, за рекой Неглинной.

[10] Наименования этих районов однотипны и происходят от названия рек, отделявших их от центра Москвы: Занеглименье находилось за рекой Неглинной, Заяузье — за Яузой, Замоскворечье — за рекой Москвой.