Стив встал сам и помог подняться Баки. Тот сносно держался на ногах, но все-таки с координацией движений у него было не очень. Стоило им дойти до двери, как на пороге снова появился Тони.
— Эй, я, конечно, все понимаю, но сбегать, едва очухавшись от перенесенного криза…
— Мы едем домой, — сказал Стив, перехватив Баки удобнее.
— Роджерс, это…
— Глупо и безответственно, — подсказал Баки, ухмыляясь. — Все, как я люблю. А вот выставлять свои привязанности напоказ — нет.
— Стив, — Тони устало потер лицо, но проход не освободил, — если твой рободружок загнется, ты придешь бить мне морду и будешь, в принципе, прав, но проблема в том, что мне мое лицо дорого как память о лучших временах, когда я еще не связался с толпой ненормальных, называющих себя Мстителями.
— Говард тоже красиво заливал, — поделился Баки. — Сделал из Стива красавчика, за что мы оба, конечно, благодарны, но риск для жизни рядом с такими сумасшедшими учеными, как Старки, всегда превышает допустимый уровень. Предпочту отлежаться дома, там на меня не будут глазеть и тыкать всякими разными штуковинами, как палкой, чтобы убедиться, что я еще не сдох.
— Когда ты молча прожигал меня взглядом, было лучше, — ответил Тони. — Понятия не имел, что ты знаешь столько слов.
— И это я еще только культурные использую, — растянул губы в фальшивой улыбке Баки. — Понимаешь, тут Стив, у него душа нежная, не принимает грязи, но для тебя я найду пару словечек, подходящих таких. Крепких.
— Бак.
— Ладно, мелкий, давай выбираться. Старк, ты отойдешь или тебя подвинуть?
Тони молча освободил дверной проем, сказав Стиву в спину:
— Я знаю, как работает рука Барнса. Порылся в архивах отца и понял, что к чему.
— Рад за тебя, — отозвался Баки, которого Стив почти тащил к лифту. — Папа бы тобой гордился.
— Энергия Тессеракта, — сделал контрольный выстрел Тони. — Лучшая технология ГИДРЫ.
— Это такая синяя хрень? — Баки неловко развернулся, едва устояв на ногах. Стив его подхватил. — Стив, ты помнишь те пули, от которых люди просто исчезали? Дум-Думу очень нравились. В Аззано такого добра навалом было.
— Я буду ждать в конференц-зале жилого этажа через час, — сказал Тони. — Приведите себя в порядок, позавтракайте и приходите. Будем разбираться, — никаких экспериментов, — Тони примирительно поднял ладони, увидев выражение лица Стива. — Забиться в свою бруклинскую нору вы всегда успеете.
С этими словами он ушел, но Стив видел, чего ему стоило не сутулиться, не опускать плечи. Тони Старк не любил ошибаться, а ошибаться фатально он любил еще меньше.
========== Часть 20 ==========
— Матрас или любопытство — вот в чем вопрос, — сказал Баки, когда они вернулись в свою разгромленную комнату. — Спать охота — сил нет. Да и поесть бы не помешало. И игрушки посмотреть.
— Давай отложим, я позвоню Тони.
— Неа. Не люблю все эти топоры, занесенные над головой. Люблю все выяснить и только потом спать. А так как спать я теперь буду рядом с тобой…
Стив усмехнулся и поцеловал его.
— Давай примем душ и закажем поесть?
— Боюсь, если ты пойдешь в душ со мной, до «поесть» может не дойти. Не глумись над убогими, Роджерс, уйди куда-нибудь, пока я еще в состоянии держать руки где-то еще, кроме твоей задницы.
— Тогда я на кухню, посмотрю, что там есть. Ты сам справишься?
— Господи, ты наседка, что ли? Конечно, я справлюсь. Вряд ли это сложнее, чем сворачивать шеи или чем там я теперь зарабатываю на жизнь.
— Мы спасаем мир.
— Ага. Верю. Так что там с едой?
— Иду, — Стив еще раз поцеловал его и ушел на общую кухню, пытаясь подавить какой-то совсем уж собственнический инстинкт, приказывающий ему вернуться и самому вымыть Баки, чтобы убедиться, что с ним ничего не случится: ни нового приступа, ни внезапного переключения в боевой режим, ни просто депрессии. К последним новый Баки был не склонен, а вот Баки довоенного образца впадал в меланхолию каждый раз, как ему отказывала очередная красивая девчонка. Или же были другие причины, к которым Стив был слеп, глух и нем. Черт бы побрал его черствость и неумение разбираться в отношениях с людьми. Да у него и отношений-то ни с кем не было, кроме Баки. У него никогда, по сути, никого кроме него и не было. И двадцать первый век этого не изменил.