— Мы можем снова сделать сканирование, — впервые подал голос Тони. Выглядел он неважно — с темными кругами под глазами и суточной щетиной. — Кэп, у меня есть информация. Ты достаточно… остыл, чтобы не сломать мне что-нибудь важное, если я продолжу?
— Я едва сдерживаюсь, чтобы тебя не убить, Тони, — ровно выговорил Стив, сжимая ладони на коленях. — Я очень стараюсь, но, если с Баки произойдет что-то непоправимое… снова произойдет, я за себя не ручаюсь. И честно предупреждаю об этом всех присутствующих.
Тони сжал переносицу и устало вздохнул.
— Хорошо. Я вызову ребят с носилками. Перевезем Барнса на медэтаж, там и поговорим.
Он быстро сказал что-то в телефон и поднялся.
— Пойду настрою сканеры. Мне… мне жаль, Кэп.
Стив сжал руки в кулаки и ничего не ответил, глядя на бледное лицо Баки.
На медицинском этаже было тихо — шесть утра не самое напряженное время. Баки лежал на койке в просторной палате бледный и строгий, спокойный. Таким Стив не видел его никогда и надеялся не увидеть еще лет сто. Оливия (доктор Ларингейм настаивала на обращении по имени) еще раз все проверила и запустила сканер. Тонкая полупрозрачная пленка виртуального монитора отобразила проекцию тела Баки, окрашенную разными цветами, значения которых Стив не знал.
— Особых повреждений нет, — перевел Джарвис слова Оливии. — Ни кровоизлияний, ни гематом, ни переломов. Мозговая деятельность замедлена, как и дыхание, но это действие коктейля седативных препаратов. Если я правильно понимаю механизм, вскоре повышенный метаболизм мистера Барнса справится с лекарствами, и он придет в себя. Нужно время.
— Спасибо, — коротко ответил Стив, продолжая смотреть только на Баки. — Я останусь здесь.
— Я попрошу, чтобы тут установили еще одну кровать.
— Не стоит. Я все равно не засну.
Оливия успокаивающе коснулась его плеча и вышла, опустив жалюзи на прозрачной стене палаты и на двери.
Стив тяжело опустился на стул у кровати Баки и взял его за руку. Он готов был сидеть так столько, сколько понадобится.
— Кэп, — стоило доктору покинуть палату, как на ее пороге появился Тони. — На два слова.
— Говори, — не поворачивая головы, отозвался Стив.
— Выйдем.
— Я с места не сдвинусь, пока он не очнется.
— Да ему слоновью дозу вкатили, он может до вечера проспать.
— Значит, буду сидеть до вечера. Что ты хотел?
— Упрямец, — Тони зашел в палату, взял второй стул и оседлал его, развернув спинкой к груди. — В руку Барнса, в сам разъем, была встроена небольшая программка-вирус. Она предназначена для одной единственной цели: запроса свой-чужой. Если на запрос через долю миллисекунды не поступает правильный ответ, на электроды, встроенные в мозг, подается электрический импульс, стирающий память.
— Как Чарльз и предполагал.
— Вы выяснили, сколько памяти осталось?
— Да. Баки помнит… помнил все до сорок третьего, когда он попался Золе. Я тогда освободил его в последний момент, он почти умер. И вот снова. Теперь по моей вине.
— Стив…
— Старк, я доверил тебе самое… все, что у меня оставалось.
— Мне…
— Нет. Тебе не жаль, а если бы и было, мне до этого нет никакого дела. Как тебе нет дела до Баки. Для тебя он всего лишь забавный механизм, киборг, работающий на непонятном горючем, а для меня… В твоих интересах, чтобы с ним не случилось ничего непоправимого.
— Господи, Роджерс…
— Стив? — Баки выдохнул имя едва слышно, но Стив тут же склонился к нему, сжал в руках живую ладонь и улыбнулся.