— Баки… я бы ответил, и аргументировано, о том, какой ты идиот, но видишь ли, пока твои пальцы у меня в заднице, культура речи, боюсь, будет хромать на обе ноги и третью подволакивать. Так что делай, что собрался, и уж поверь — кричать я буду не от жалости.
Баки цокнул языком.
— Ай-яй-яй, хороший мальчик Стив Роджерс сказал слово «задница». Кому-то пора вымыть рот с мылом.
Стив рассмеялся и потянул его на себя, еще ближе, так, что между ними не осталось ни миллиметра, и поцеловал.
— А про «кричать» мне нравится. Я постараюсь оправдать твое доверие, капитан Роджерс.
— Еще честь отдай.
— Так я… уже. Господи… О, Господи… Стиви, скажи, что тебе не больно, потому что я… потому что мне… мне охренетительски хорошо. Черт. Я идиот. Я счастливый чертов гребаный идиот, если думал, что тебя можно кем-то… что я несу? Все, заткнулся.
— Давай, Бак. Мне тоже охренетительски…
Баки, казалось, обезумел. Если бы глаза могли гореть в темноте, они бы, наверное, отсвечивали колдовским светом, потому что то, что он творил, было за гранью человеческих возможностей. Да и не был Баки просто человеком. Он был лучше. Просто лучше для Стива.
Когда под утро, наконец, сдалась и сыворотка, гулявшая у них в крови, и кровать, у которой подломились все ножки разом, они устроились на матрасе, тесно переплетясь друг с другом, и заснули в один миг.
Чтобы через час проснуться от крика Баки, который, казалось, разбил мир на осколки.
***
Баки кричал и кричал, выгнувшись дугой и вцепившись себе в волосы. На одной ноте, почти не переводя дыхание. Его ноги скребли по матрасу, рвали простыни, а металлические пальцы, казалось, вот-вот проломят хрупкий висок, лишь бы прекратить эту боль.
Стив пытался зафиксировать его руки, не давая навредить себе, но в который раз убедился — Баки невероятно, нечеловечески силен.
— Бак, очнись. Что с тобой? Баки, это я.
Баки кричал и кричал, и Стив, с трудом найдя в разгромленной любовью комнате телефон, нажал экстренный вызов. И снял блокировку с замка на входной двери. Потом натянул на себя тонкие спортивные штаны и обернул бедра Баки простыней. Тони, Скотт и доктор Ларингейм появились через две минуты.
— У него конвульсии, — через Джарвиса сказала доктор.— Вы его удержите, Капитан, чтобы я могла сделать укол?
— А он подействует?
— Я увеличу дозу, не волнуйтесь. Готовы?
Стив навалился на Баки всем телом, фиксируя здоровое плечо, и доктор молниеносно всадила в него иголку, вставленную в пистолет.
Баки обмяк через долгие десять секунд. Все это время Стив удерживал его, как мог.
— Что это было? — хрипло спросил он, как только Баки перестал выгибаться и кричать.
— Мне сложно судить без предварительного анализа, но очень похоже на сильнейшую мигрень.
— Головная боль? Но…
— Возведенная в степень, Капитан Роджерс.
— Это повторится?
— Вы не дали мне обследовать сержанта Барнса сразу после инцидента, так что я ничего не могу сказать наверняка. Это было очень неосмотрительно с вашей стороны.
— Баки больше не будет участвовать ни в каких экспериментах, — Стив мазнул взглядом по Тони, стараясь держать руки при себе. — В том числе и в медицинских. Хватит.
— Вы, надеюсь, понимаете, что даже с сывороткой у вашего друга мало шансов при кровоизлиянии в мозг? — доктор нахмурилась и ласково провела ладонью по длинным волосам Баки. Стив подавил в себе желание выкрутить ей запястье.
— Хорошо. Есть безопасные методы диагностики?