Южное открытие, произведенное летающим человеком, или Французский Дедал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем временем Кристина не забывала о своем намерении написать отцу. Вот письмо, которое она наконец приготовила:

Окончив письмо к отцу, прелестная Кристина прочитала его Викторину, и он был очень польщен этим знаком доверия. Она запечатала письмо и передала Викторину, чтобы отнести его, как только представится удобный случай. Молодой человек, знавший, как нетерпеливы красавицы в своих желаниях, полетел следующей же ночью в замок Б-м-т. Бесполезно говорить, что страх быть открытым и задержанным помешал ему показаться ее отцу. Но, воспользовавшись письмом Кристины, он написал от себя письмо к своим родителям, где рассказал им примерно то же самое, только более искусно. Он оставил письмо для отца своей возлюбленной на балконе доброго сеньора, а письмо для своего отца — на подоконнике, у которого фискальный прокурор любил дышать каждое утро свежим воздухом для того, чтобы приобрести аппетит. Когда эти два дела были выполнены, он полетел в город, где жил священник, переженивший уже однажды его людей, и снова перенес его на Неприступную гору.

Проснувшись утром, Кристина увидела входящего Викторина.

— Ваши приказания выполнены, сударыня. В этот момент ваш отец, несомненно, читает ваше письмо.

— Ах, дорогой Викторин, как я вам признательна за вашу быстроту!

— Это еще не все, сударыня. Так как, когда я покидаю эту гору, сюда всегда прилетает большая птица, то и сейчас в нашем доме есть новости.

— Какие же?

— Среди нас священник, сударыня. Поэтому ваша горничная, которая имела время ближе познакомиться со своим возлюбленным и, по-видимому, его любит, может сегодня выйти за него замуж, если прелестная хозяйка ей это разрешит… Все будут здесь счастливы…

— Ах, Викторин, нам нужно задержать здесь этого священника: ведь мы уже давно лишены всяких церковных служб…

— Это счастливая идея. Но что, если огромная птица снова заберет его от нас, даже среди бела дня, как это уже один раз произошло?

— Вы правы, Викторин.

— Ах, сударыня, зачем я недостоин вас!

— Слушайте, Викторин, мы вполне серьезно должны остаться здесь на всю жизнь? Вы не хотите меня обмануть?

— Боже мой, сударыня, к сожалению, это так, к несчастью для вас; что же касается меня, то я счастлив всюду, где находитесь вы.

— В таком случае, Викторин…

— Говорите, сударыня. Ах, если бы я был равный вам, вам не пришлось бы объясняться первой! Но почтение вечно смыкает мне уста… Будьте, однако, уверены, сударыня, что во мне вы всегда найдете столь же покорного, как и нежного возлюбленного… Создайте мое счастье, и я почти осмелюсь отвечать за ваше.

— Но, Викторин, что скажет мой отец?

— Мы его переубедим, сударыня. Я никогда не появлюсь перед ним, пока не совершу замечательных подвигов и не заслужу награды государства благодаря своему искусству летать. И, как знать, может быть, тогда я найду даже какое-либо средство освободить вас с помощью какого-нибудь могущественного короля из этого плена. Решайте же мою судьбу, обожаемая Кристина.

— Я не могу сомневаться в вашей искренности — сказала красавица, видя его у своих ног, — я ведь знаю, что не только обязана вам всем, но и нахожусь здесь в полной вашей власти и властвую здесь только благодаря вашему благородству. Вы являетесь королем этого маленького общества, значит, вы — господин. Располагайте сами моей судьбой.

— Я, сударыня? Ах, скорей тысячу раз остаться навеки несчастным! Мне распоряжаться моей владычицей? Мне, который отдаст всю жизнь, славу и счастье за то, чтобы зависеть только от нее. Подождем, сударыня, и если злой рок хочет, чтобы птица унесла священника, я сумею страдать, не жалуясь, хотя бы всю жизнь.

— Как, — сказала растроганная Кристина, — вы не понимаете, что означают слова девушки, которая вручает вам свою судьбу? Хорошо, я сама отдаюсь моему благодетелю, моему другу. Вы можете сказать священнику…

Викторин был у ее ног. Радостные слезы текли по его щекам. Он в упоении целовал руки Кристины. Наконец, поднявшись по ее приказу, он осмелился поцеловать ее. Получив этот первый залог своего блаженства, он в восторге побежал к священнику и сделал все распоряжения для свадьбы. Покрытый цветами утес служил алтарем. Священник выбрал из предоставленных ему одежд все, что сколько-нибудь походило на священное облачение. Он совершил церковный обряд, и Викторин соединился, наконец, с прекрасной Кристиной, дочерью своего сеньора, которую он так долго, так почтительно и так нежно любил.

Все это произошло так быстро, что Кристине только позже пришла в голову весьма естественная мысль, что следовало бы предварительно известить отца и подождать его благословения. Но ее муж постарался успокоить Эти сомнения жаром своих объятий. А чтобы показать, что женитьба не ослабила его внимательности к жене, он в следующую же ночь отправился за ответом отца Кристины. Он решил принять всевозможные меры предосторожности и хорошо сделал: без этого он погиб бы, а вместе с ним прекрасная Кристина, потому что ее никогда не могли бы снять с Неприступной горы, а те люди, которые там жили, не боясь больше Викторина, которого они считали колдуном, не замедлили бы освободиться от ига подчинения, и бог знает, как развернулись бы события в маленькой колонии.

Итак, Викторин летел на очень большой высоте, внимательно обследуя все вокруг и приближаясь бесшумно, мягкими и осторожными взмахами крыльев. Он заметил, что добрый сеньор и его люди скрывались в темноте на расстоянии ружейного выстрела от балкона. Они намеревались, очевидно, стрелять одновременно, и Викторину не избежать бы пули. Они разошлись только на рассвете. Викторин воспользовался этим, чтобы захватить письмо, которое лежало на балконе. Сеньор услышал произведенный шум и почти тотчас же подбежал к окну, но летающий человек уже удалился. Сеньор выстрелил наудачу из своей двустволки, и пули пролетели так близко, что Викторин слышал их свист. Он решил не подвергать себя больше опасности из-за письма, и с его доводами согласилась Кристина, которой он теперь в качестве мужа стал дороже, чем когда бы то ни было.

На Неприступную гору он явился уже днем. Поэтому его видело в воздухе много лиц, шедших в деревню, или путешествовавших. С тех пор в Дофине только и говорили, что об огромной птице, похищающей девушек, и она стала знаменита. Находились даже люди, которые утверждали, будто видели ее так близко, что могут указать точные размеры птицы: сто футов от одного конца крыльев до другого. Ей приписывали крючковатый клюв, большой и длинный, как хобот слона, и т. д.

Все обитатели Неприступной горы прониклись почтением, видя, как их господин летел по воздуху. Он, однако, не счел возможным спуститься среди них. У него были для этого свои основания: решив по просьбе Кристины задержать на горе священника, он нес ему домоправительницу. На обратном пути он заметил на большой Лионской дороге одинокую девушку. Она шла из одной деревни в другую на работу: это была швея. Видя возможность захватить ее, не подвергаясь опасности, и предвкушая, как толпы крестьян и путешественников, двигавшиеся по дороге впереди и позади нее, станут свидетелями этого чуда, он обрушился на нее быстрым, как молния, дугообразным полетом и похитил ее. Он имел удовольствие слышать, как кричали крестьяне, чтобы заставить его выпустить добычу, принимая его за хищную птицу. Он доставил лишившуюся чувств девушку на летний луг и, сняв свои крылья, вернулся к ней, чтобы помочь ей придти в себя. Он успокоил ее, рассказав, что обратил в бегство огромную птицу, а потом повел на другую сторону скалы и представил своей жене. Мы знаем, что для него было в высшей степени важно, чтобы Кристина не подозревала, что ее муж может носить такие тяжести, иначе бы у нее возникли против него подозрения и, во всяком случае, она захотела бы отправиться посмотреть своего отца. Все благополучие Викторина было бы тогда разрушено. Но священник, как и некоторые другие обитатели Неприступной горы, которые были в курсе дела, остерегались говорить; они считали Викторина могущественным волшебником, от которого не может быть тайны.

Когда все разошлись и маленькая домоправительница была передана священнику, который увел ее в свой грот, Викторин, оставшись наедине со своей супругой, рассказал ей об опасностях, которым он подвергался. Затем он вручил ей письмо ее отца, в котором значилось:

Кристина была очень взволнована этим письмом. Но она немного успокоилась, подумав, что ее отец ошибается в Викторине, как и во всем прочем. Поэтому, поплакав, она нашла успокоение в объятиях своего мужа.

Бесполезно распространяться, как провела она несколько лет в этом очаровательном месте. Ее обожали там все, столько же за ее доброту, (ничто не придает так доброты, как несчастье), сколько благодаря авторитету ее мужа. У нее родилось трое детей: два мальчика и одна девочка. Она сама их выкормила и воспитала и нашла в их ласках новое счастье. Правда и то, что они были прелестны. И кроме того, никакая мать не будет так нежна к своим детям и так счастлива ими, как жена, обожаемая своим мужем. Викторин с годами не охладевал к ней, а напротив, с каждым днем становился все нежнее. Иногда он говорил своей супруге:

— Я сейчас больше проявляю свои чувства, моя дорогая, потому что знаю, что вы теперь скорее припишете мои ласки истинной и почтительной нежности, чем вначале. Я жду, что со временем вам откроется вся сила бессмертного чувства, которая привязывает меня к вам. И в то время, как блаженство других мужей идет с течением времени на убыль, мое, наоборот, беспрерывно возрастает.