Южное открытие, произведенное летающим человеком, или Французский Дедал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лет семьдесят тому назад один юноша из Дофине изобрел способ летать (наподобие птиц, чтобы это было вам понятно). И мотивом его страстного желания летать была любовь.

Викторин (так звали этого юношу из Дофине), сын простого фискального прокурора^{14}, безумно влюбился в прекрасную Кристину, дочь своего сеньора. Кристина была красивей всех на свете, или, по крайней мере, всех, кого он до тех пор видел. Он думал только о ней. Он худел от любви. И поскольку это чувство не сопровождалось никакой надеждой, оно было страшной пыткой. Молодой человек искал только уединения, и когда он оказывался на лоне природы среди увенчанных лесами холмов, ему казалось, что он дышит воздухом счастливого античного равенства людей. В самом деле, нет ничего на свете, что возвращало бы человека более реально к его естественному состоянию, чем просторная и первобытная местность, окруженная лесами или лугами, особенно, если он поднимается на холм. Он испытывает тогда чудесное чувство, незнакомое ему в населенных районах и особенно здесь, где все превращено в парки и на всем лежит печать запрета и стеснения.

В доме фискального прокурора был один слуга, порядочный пройдоха и лентяй, но большой любитель чтения, по имени Жан Везинье^{15}. Этот парень читал прекрасную и достоверную историю Фортуната, который благодаря своей шапочке переносился со своей возлюбленной всюду, куда хотел. Он читал историю Мишеля Морена, историю „Свадьбы смерти с могильщиком“ и о рождении их детей, которые ели землю вместо хлеба, и т. д. Этому-то парню, ум которого был просвещен столь прекрасными познаниями, Викторин и открылся в своем страстном желании иметь крылья и научиться летать. Жан Везинье серьезно выслушал его и, поразмыслив около часа, ответил:

— Это не невозможно.

Обезумевший от радости Викторин обнял приятеля. У Везинье были изобретательские способности, и Викторин стал умолять его попытаться общими усилиями что-нибудь соорудить.

Они уединились, чтобы урвать как можно больше времени для полезных занятий. Они стали мастерить зубчатые колеса и все более и более усложнять их движения, и наконец, им удалось соорудить деревянную систему колес, приводившую в движение пару парусиновых крыльев. Эта тяжелая машина могла поднять человека с земли, но приводить ее в движение было очень утомительно. Тем не менее изобретательный Жан Везинье решил испытать эту машину, не подвергая опасности сына своего хозяина. Они отправились на гору, поднялись на утес, и Везинье бросился оттуда вниз. Своим крыльям он придал изгиб птичьего крыла. Вместе с этими крыльями он очень походил на большую летучую мышь. Но тут выяснился один недостаток, которого он раньше не предвидел: не обладая самостоятельным поступательным движением, он мог на своих крыльях летать лишь по ветру. Все же он пролетел достаточно большое расстояние, что преисполнило радостью молодого Викторина, который, видя летящего Везинье, сообразил, что с некоторыми другими приспособлениями и при более легких крыльях можно будет придать движению поступательный характер, а также управлять подъемом и спуском. Жан летел, покуда позволяли ему его силы. Но уже через четверть часа он утомился и стал опускаться на землю, замедляя свои движения. Викторин подбежал и не дал ему разбиться, что было возможно, так как он падал ничком.

После этой попытки Викторин и Жан Везинье говорили только о своих крыльях и о том, что они сделают, когда будут в состоянии летать на дальние расстояния. Викторин только и дышал своей Кристиной и хотел разыскать какой-нибудь остров или недоступную гору, чтобы перенести ее туда и жить вместе с ней. У Жана Везинье были совсем другие намерения. Он хотел отомстить своим врагам, убив их с воздуха. Он хотел также похитить местных девушек, не пожелавших выйти за него замуж из-за его лености, насладиться ими в свое удовольствие, а затем вернуть их обесчещенными их родителям. Особенно он был зол на некую Эдме Буассар^{16}, дочь школьного учителя, красивейшую из невест, которая предпочла ему сына кузнеца. Викторину не нравились эти планы, и он часто упрекал приятеля за это. Но, поскольку Везинье был ему нужен, он не решался окончательно с ним поссориться.

Наконец они усовершенствовали свои крылья и после некоторых добавлений и замены парусины тафтой достигли того, что сумели добиться горизонтально-поступательного движения и даже обратного, научились подниматься прямо от земли и опускаться по собственному желанию. Однажды они отправились производить опыты в пустынном месте. Они вместе поднялись. Но к несчастью машина Жана Везинье сломалась, и он упал с большой высоты в пруд, где и утонул. Викторин не в силах был его спасти. Он вернулся домой и рассказал про несчастный случай со слугой, умолчав о причине. Люди бросились к пруду и вытащили оттуда Везинье. Но они ничего не поняли в той машине, которая при нем была и вся была покрыта илом. Викторин, у которого были к тому свои основания, извлек машину, разбил ее на куски и так умело сломал колеса, что ничего нельзя было в них понять. Жана принесли домой в бессознательном состоянии. Его можно было бы вернуть к: жизни, если бы были известны открытия, сделанные недавно во Франции. Но та помощь, которую ему пытались оказать тогда, лишь ускорила его смерть.

И вот Викторин остался один, предоставленный только своему собственному дарованию. Он снова стал часто уединяться, чтобы мечтать о своем проекте, думать о Кристине и в то же время утолять свою юную душу грезами о свободе.

Целых два года труда и рвения, которые несомненно сократил бы Жан Везинье, привели только к жалким и мало эффектным результатам по сравнению с совершенством природы и с тем, что он хотел осуществить. Между тем Кристина росла и хорошела. Заговорили о том, чтобы выдать ее замуж. Это повергло Викторина в трепет, и он удвоил свои усилия. Он исследовал все виды полетов насекомых и птиц. Легко можно было, ему казалось, подражать механизму полета бабочки, но для этого требовался слишком мощный двигатель и слишком большие крылья. Он снова изучал полет куропатки, который был близок к полету бабочки. Полет гусей и больших птиц кажется легким, но на самом деле он тяжел, и для него требуется воздух более плотный, т. е. более конденсированный благодаря холоду, каким является воздух на больших высотах. Так размышлял Викторин, хотя был простым крестьянином, молодым и беспомощным. Чего не может сделать любовь! Ах, только любовь была изобретателем всех искусств!

Наконец Викторин усовершенствовал изобретение Жана Везинье. Быстро работая механизмом, он мог подниматься с земли подобно куропатке, а медленно двигаясь, летел подобно большим перелетным птицам, которые редко и размеренно делают взмахи крыльями. Он сделал крылья из самой легкой тафты, прикрепленной к китовому усу, более плотному у основания и постепенно утончавшемуся, что довольно близко напоминало строение птичьих перьев.

Он перенес эти усовершенствованные крылья в пустынное место, чтобы произвести новый большой опыт. Раньше он упражнялся на дворе своего отца во время воскресной службы, когда все бывали в церкви. Но он не осмеливался там подниматься в воздух, отчасти из боязни быть замеченным детьми, отчасти из страха, что какой-нибудь несчастный случай принудит его звать на помощь и выдать свою тайну. Он отправился с самого утра в уединенное место, решив подвергнуться любому риску и подняться на возможно большую высоту, даже с опасностью потерять жизнь при этой попытке. Потерять Кристину было бы для него бо́льшим несчастьем.

„Отлетающий Викторин“. С грав. неизв. художника.

Достигнув уединенного холма, Викторин приладил свои крылья. Его опоясывал широкий и крепкий ремень, заказанный им у шорника. Два другие, меньших размеров, прикрепленные к обуви, проходили вдоль его ног с наружной стороны и соединялись с поясом. Крепкие шнуры шли вдоль ребер и достигали головного шлема, соединенного в свою очередь с плечами при помощи четырех шнуров, между которыми проходили руки. По обеим сторонам туловища были прикреплены китовые усы, на которые была натянута тафта. Крылья эти, прикрепленные также к рукам двумя шнурами снаружи, были расположены таким образом, что они поддерживали человека во всю длину от головы до ног. Для направления движения служил аппарат, имевший вид остроконечного зонта. Так как руки летающего человека должны были быть совершенно свободными, то рычаг, сообщавший движение крыльям, приводился в движение двумя ремнями, проходившими под подошвами. Для того, чтобы летать, нужно было поэтому производить лишь обычное при ходьбе движение, которое легко было произвольно ускорять или замедлять. Каждая из ног приводила в движение оба крыла. Кроме того, посредством небольшого приспособления ногой раскрывался также остроконечный зонт. Эта операция производилась двумя китовыми усами, приводившимися в движение посредством находившегося под ногами колеса с двумя зубцами. Полету можно было дать горизонтальное или вертикальное направление путем известного сжатия крыльев, осуществлявшегося при помощи шнуров, продетых подмышками и кончавшихся у подбородника, и ими можно было управлять движением головы. При помощи этих двух шнуров острие зонта опускалось и вращалось во всех направлениях. Механизм этой летательной машины был из дерева и не был особенно тяжелым, кроме двух зубчатых колес и упоров из полированной стали. Трению поддавалась только лента, приводившая в движение рычаг крыльев. У Викторина во время полета всегда были запасные шелковые ленты в кармане. Он осматривал эту ленту каждый раз перед полетом и всегда сменял ее раньше, чем она изнашивалась. Преимуществом такой ленты было то, что полет был почти не утомителен; благодаря этому можно было совершать далекие путешествия. После нескольких недель опытов Викторин усовершенствовал свою машину, устроив в ней второй рычаг, сходный с первым, хотя и менее сильный. В случае аварии можно было при помощи этого рычага держаться в воздухе, пока не будет заменена лента на основном механизме.

Итак, Викторин дошел до холма, поднялся на маленький выступ и, придав своим крыльям сначала быстрое движение полета куропатки, сравнительно легко отделился от земли. Но от непривычки находиться в воздухе у него началось головокружение; он мог подняться, только закрыв глаза. Вскоре он ощутил довольно сильный холод. Он заметил также, что парит с удивительной легкостью и что самое незначительное движение ног дает ему возможность держаться в воздухе. На мгновенье он открыл глаза и увидел себя на чудовищной высоте. Он тотчас же потянул два шнура, двигавшие остроконечный зонт, и направил острие вниз, благодаря чему сумел достаточно быстро снизиться. Уже приближаясь к земле, он поставил зонт горизонтально, чтобы снова достигнуть холма, от которого он удалился более чем на два льё, хотя его полет продолжался примерно не больше четверти часа, — настолько его полет был стремителен, — и удачно опустился там на землю.

Управляя зонтом, Викторин мог таким образом производить на своих крыльях полеты в трех направлениях: вверх, вниз и горизонтально.

После ряда опытов, увенчавшихся успехом, Викторин свернул свои искусственные крылья и, весьма довольный, возвратился домой.

Радужные грезы овладели им по дороге. Его воображению представлялось, как он похитит Кристину, перенесет ее в прекрасную и недоступную местность и будет ею любим, как счастливо они заживут, пользуясь полной свободой. Эти мысли приводили его в восторг, и он твердо решил приложить все усилия, чтобы их осуществить.

Так как он жил в провинции Дофине, то его родное местечко находилось всего в пяти льё от Неприступной горы, названной так потому, что она имела вид перевернутой сахарной головы. Викторин, под предлогом охоты, вышел однажды из дома перед зарей со своими крыльями и запасом провизии на день. Как только он оказался в поле, он полетел к Неприступной горе и на рассвете достиг ее. На этой горе он нашел приятного вида площадку с маленьким ручьем, который бил из-под утеса и почти тут же пропадал в земле. Нежная травка покрывала это прелестное место. С северной стороны открывалась довольно глубокая пещера, а с южной — скалистые края горы были украшены деревцами, на которых можно было видеть тысячи птичьих гнезд. Было там и несколько диких деревьев, между прочим и каштановое. Тучи пчел гудели на южной стороне вокруг одного утеса, достаточно расщепленного, чтобы служить убежищем для этих полезных насекомых. Викторин провел весь день в этом прелестном месте и был обрадован, заметив там несколько диких коз. В полдень он обошел свои новые владения, чтобы выяснить, не скрываются ли там какие-нибудь ядовитые животные, и действительно обнаружил двух или трех змей, которых и убил. Затем он полетел на утесы, прикрывавшие пещеру, и оттуда открыл другую тенистую площадку, которая показалась ему весьма удобной для летнего отдыха благодаря своей прохладе. Он опустился там и осмотрел ее всю. Он не обнаружил никаких ядовитых пресмыкающихся, но увидел много голубей разных пород. Там было пять-шесть маленьких источников, вытекавших, по-видимому, из кратера бывшего вулкана, покрытого льдом, который слабо таял даже в самую сильную жару, потому что туда не проникали солнечные лучи, и, таким образом, кратер этот был как бы естественным ледником. Викторин выпил там воды и нашел ее превосходной.

— Вот, — сказал он себе, — где будет мой летний дворец. Здесь прекрасная Кристина сохранит нежный цвет своего лица. Другая площадка будет моим местопребыванием зимой, весной и осенью.

После того как он все обследовал, он подкрепился завтраком, который ему очень хотелось бы разделить с Кристиной. Восстановив свои силы, он взлетел на страшную высоту, поднимаясь гораздо смелее, чем он это делал раньше. Затем он стал стремительно опускаться, упражняясь в управлении остроконечным зонтом, а направляя движение вверх, брал в руки большие камни, в то время как его ноги быстро двигали подъемный рычаг. Он переходил далее на горизонтальный полет с помощью своего подбородника и продолжал все время парить на значительной высоте, чтобы его не заметили люди с земли.

Все эти опыты ему удались, правда, лишь после многократных повторений. С наступлением ночи он вернулся в отцовский дом, на что потребовалось час или полтора. Преисполненный радости по поводу своего открытия, он решил использовать все ночи для того, чтобы перенести на Неприступную гору различные вещи, как например, сельскохозяйственные орудия, одежду и белье, которое он сумел раздобыть. Он перенес туда также кур, кроликов и даже двух ягнят — барашка и овечку.

Он сделал больше. Увидев однажды во дворе замка большое количество белья, которое принадлежало Кристине и ее горничной и сушилось там после стирки (что проделывалось только раз в год), он прилетел туда ночью, собрал белье в узлы и в три полета перенес на Неприступную гору почти все, что принадлежало дочери сеньора. Наутро в замке поднялся страшный шум. Белье искали повсюду и обвиняли в краже разных лиц. Но так как невозможно было добыть какие-либо доказательства их виновности и белья не оказалось нигде, ни у торговцев соседних городов, ни на ярмарках, то никого нельзя было привлечь к ответственности.

После этих основательных приготовлении Викторин решил: провести еще один день на своей горе, которую мог бы рассматривать как свое маленькое государство, если бы сам не был подчинен суверенной власти женщины и не был в силу этого даже лишен возможности располагать самим собой. Он снова упражнялся в летании и в перенесении тяжелых грузов. Он устроил удобные убежища для ягнят и для кур. Эта отняло очень мало времени, потому что он нашел много укрытий под скалами. Затем он начал возделывать маленький участок земли, намереваясь насадить там виноградные лозы, которые собирался взять из сада своего отца, Следующей ночью это было выполнено. И, поскольку ямы были уже приготовлены, ему оставалось только перенести лозы в корзине, куда он сложил их вместе с землей для того, чтобы они легче принялись.

Затем он сообразил, что на гору следует перенести кого-нибудь, кто заботился бы о ягнятах, курах и т. д., которые могли иначе погибнуть или, по крайней мере, одичать. В его поселке жила невестка Жана Везинье, которая в ранней молодости осталась вдовой и без детей. Эта женщина не была благоразумна после смерти своего мужа, и предполагали, что первым ее соблазнил ее шурин, Жан. Как бы там ни было, у этой женщины была незаконнорожденная дочь, которую она сама выкормила и воспитала. Эта бедняжка подвергалась со стороны других детей оскорблениям и насмешкам, что доставляло много горя ее матери. Викторин думал, что он доставит только радость этим двум созданьям, если перенесет их на Неприступную гору, где будет их кормить за то, что они будут заботиться о животных, ухаживать за садом и посеют немного пшеницы.

Приняв такое решение, он взялся за его осуществление. Однажды вечером, прогуливаясь но поселку, он увидел невестку Везинье с ее дочерью. Они дышали свежим воздухом у своего порога, не осмеливаясь пойти поболтать с соседями. Он подошел к ним и сказал, что хотел бы с ними поговорить, но, не желая быть замеченным, считает удобнее, чтобы они явились в одно отдаленное место, которое он им и указал. Пока они шли туда, он приладил свои крылья и полетел. Матери с дочкой он заранее велел подняться на небольшое возвышение, чтобы можно было заметить их издали. Ему не пришлось даже окликать их: он обрушился на них и увлек обеих на двух широких ремнях, которыми обвязал их подмышками. От страха женщины потеряли сознание, а Викторин, удвоив силы, меньше, чем в час, достиг со своей ношей Неприступной горы. Здесь он положил их рядом с ранее заготовленной провизией, брызнул им в лицо водой и, когда заметил, что они приходят в сознанье, незаметно удалился. Так как мать хорошо умела читать, то он оставил ей записку, в которой перечислил все, что она должна была делать. Придя в себя, женщина прочитала записку, в которой ей было обещано, что ее не оставят без пропитания и в скором времени ей дадут помощников. Это ее несколько утешило. Но у нее создалось странное впечатление об их похищении. В тот момент в месте их похищения не было людей, и, поэтому, она решила, что ее увлек дьявол в наказание за ее прошлое поведение. Она, однако, выполнила то, что ей было приказано, и принялась работать вместе со своей дочерью. Викторин время от времени доставлял ей ночью провизию, оставаясь сам незамеченным.

Вернувшись в день похищения в отцовский дом, он лег в постель и заснул довольно поздно. В маленьком поселке все производит сенсацию. Утром, после пробуждения, он услышал, как все только и говорили что об исчезновении вдовы Везинье и ее дочери. Полагали, что они ушли из поселка из-за обид. Но все удивлялись тому, что они не продали своего имущества, — даже кухонных принадлежностей. Осмотрели все колодцы, опасаясь, не бросились ли они туда. Произвели расспросы в соседних деревнях и по дорогам. Но так ничего и не могли открыть. Тогда-то добрые люди и стали говорить, что их унес дьявол. Все старухи округа в этом вскоре совершенно уверились.

В результате этих приготовлений у Викторина созрел твердый и продуманный план. Он не пропускал возможности являться чуть не каждый день в сад замка и старался завоевать расположение Кристины своей услужливостью. Это ему удалось. Как-то раз он увидел дочку сеньора днем, и при встрече она улыбнулась ему особенно любезно. Он последовал за ней, стараясь не казаться навязчивым. Не то нарочно, не то по невнимательности прекрасная Кристина уронила веер и продолжала свой путь. Викторин поднял веер и бросился за ней, чтобы его отдать. Но по пути он пять-шесть раз поднес его к губам, и Кристина заметила это. Она приняла от него веер с благосклонностью, так как в этот момент была одна, и обратилась к нему с расспросами. Она спросила, есть ли у него возлюбленная.

— Да, мадемуазель.