— Поклянись, что не разболтаешь!
— Зачем клясться? Я и так не скажу. Валлахи.
— Давай чуточку вперед отъедем. Чтобы никто не слышал.
— Ну а теперь рассказывай. Аллахом молю.
— Есть у нас в Инджели такой Бедирхан — знаешь?
— Муж Дженнет?
— Он самый. Тот, что в тюрьме сидит. Так вот, его отправили в Анкару, в больницу.
— Ножом пырнули? Или побили до смерти?
— Нет, джаным. У него, видишь ли, большая шишка вскочила на носу… Ну, ему ее и отхватили. А заодно и нос.
— Вот как? Под самый корешок?
— Тюремщик говорит, немного оставили. Смотри только, не протреплись. Узнает Дженнет — расстроится!
— Я же обещал тебе.
Муртаза продолжал подгонять своего ишака. Кавал Осман, наоборот, поотстал. Куда спешить? Не все ли равно, на десять минут раньше или позже? Еще и солнце не зашло. Вскоре его нагнали идущие сзади.
— Худые вести, соседи… Есть в деревне Инджели такой Бедирхан…
— Ну?..
— У него вскочила большая шишка на носу… Его отправили в Анкару… в больницу. А доктора там — чик — и оттяпали. Надзиратель предупредил, чтобы никому не говорили.
— Уж раз надзиратель сказал, значит, так оно и есть, — заметил Нуреттин (он и сам сидел три года за контрабандный провоз табака).
— Конечно. Он же государственный служащий. Для чего ему врать Муртазе?.. Вы, ребята, помалкивайте. Не дай бог, дойдет до Дженнет, расстроится.
— А как оттяпали? Под самый корешок?
— Шишка-то была не простая, зловредная. Такая уж это хворь. На пальце вскочит — палец отрежут. На руке вскочит — руку отрежут. Чтобы дальше не пошло…
Одолевая холм за холмом, они добрались наконец до деревни. Коровы и лошади только-только возвращались с выпасов. Но куры уже сидели в курятниках. Вода была запасена еще днем, и теперь на очагах булькали горшки с пшеничным супом и кашей. По улицам с веселыми криками носилась малышня.
Весь день Дженнет полола фасоль и теперь, не успев хорошенько отмыть руки от зелени, доила корову. В трех шагах от нее стояла старшая дочь Эсме, с теленочком на руках. Из верхнего махалле спустился старший брат Дженнет — Ибрагим. У самой калитки он остановился и позвал:
— Дженнет-аба[98], ты где?
В его голосе слышались какие-то странные нотки. У Дженнет екнуло сердце.
— Здравствуй, Ибоч! Опять дурные новости?
— Да, не очень хорошие, Дженнет-аба.
Дженнет поставила подойник на ступеньку лестницы и заторопилась навстречу брату. Эсме продолжала стоять с теленком на руках. Ей тоже было любопытно послушать, что скажет дядя.
— Когда ты в последний раз ходила к моему зятю?
— Недели три назад. Все некогда. Трудно мне одной. Измаялась я, истосковалась.
— Как он себя чувствовал? Про шишку не говорил?
[98] Аба — сестра.