— Да я и дорогу-то не найду в такой темени, аба. Нельзя ли погодить до утречка?
— Нет. Если ты откажешься, я сама пойду, возьму ребенка и сама пойду.
— Ладно, — сдался Ибрагим. — Забегу домой, предупрежу Кезибан — и к тебе.
— Хорошо. Одна нога — здесь, другая — там. Вот-вот провозгласят вечерний эзан.
Дженнет позвала детей ужинать:
— Идите, мои славные, идите, мои хорошие. От бед отбою нет, так еще и эта свалилась на голову вашей бедной матери… А ты, Эсме, съешь пару ломтей. Сейчас пойдешь вместе с дядей в тюрьму. Перекуси и собирайся.
— А зачем я пойду, мама?
— Одного его могут не пустить к отцу. Проси, умоляй тюремщика, слезами заливайся, но добейся, чтобы вас провели к отцу. Скажи: «Завтра и мать придет…» Скажи: «Мать очень беспокоится, извелась вся…»
Через несколько минут снизу послышался голос Ибрагима:
— Аба-а-а!
Дженнет завернула булгур в лепешку, сунула Эсме.
— На, возьми, доченька. Вы уж там не задерживайтесь, сразу домой.
В небе висел тонкий полумесяц. На дорогу ложились черные тени скал и тополей. Ибрагим и Эсме пошли вдоль берега реки. Эсме спотыкалась о камни, она с трудом поспевала за размашисто шагающим дядей. Вместо обычных полутора часов они дошли за час.
Наконец, касаба позади, они у ворот тюрьмы.
В палисаднике — мертвая тишь, тьма, лишь над входной дверью тускло мерцает электрическая лампочка. На сторожевой вышке маячит тень часового. Вдоль стены расхаживают двое жандармов.
Ибрагим открыл калитку и вошел в палисадник, следом за ним юркнула Эсме.
Дорогу им преградили жандармы:
— Вы куда? Свидания у нас только по четвергам.
— Тут у вас наш Бедирхан сидит, — почтительно сказал Ибрагим. — Я его зять, а это его дочь. — Он подошел вплотную к жандармам и объяснил причину их ночного прихода.
— Подойди к двери, стукни висячим замком по решетке, выйдет надзиратель, с ним и поговори, — посоветовал один из жандармов.
Ибрагим несколько раз брякнул тяжелым замком по решетке. В ночном безмолвии загромыхали отголоски железного звона. Чуть погодя, почесываясь, вышел надзиратель.
— Зачем пожаловали? Да еще в такое время? — спросил он, оглядывая Ибрагима и Эсме. Девочка спряталась за спину дяди.
— Мы слышали, нашему Бедирхану сделали операцию, Яшар-ага. Вот и пришли спросить.
— Спрашивайте.
— Муртаза-по-уши-в-дерьме рассказал всем деревенским…
— Муртаза-по-уши-в-дерьме?..
— Он самый.
Надзиратель захохотал во все горло.
— Вот осел! Я же его предупреждал, чтобы не болтал лишнего.
— В деревне сейчас переполох. Моя сестра Дженнет плачет, убивается.