— Я рад, что ты со мной заодно, отец. Другой на твоем месте, глядишь, разворчался бы: «Ну чего ты лезешь в политику? Молчи и не рыпайся!»
— Ну уж нет, сынок. Мы вот все знаем, все понимаем, а сделать ничего не можем. Чего же я буду тебя одергивать: не лезь в политику. Да лучше бы ты занялся ею пораньше. Стой на своем, сынок!
— Объясни это матери, пусть и она поймет.
— Она тебя любит и понимает.
— И Зюре объясни.
— Хорошо. Я смотрю, ты тут такие усы отрастил — ахнешь!
— А что нам еще делать, кроме как усы отращивать?
— Вот и хорошо. Я тебе подарок принес. — Он достал из-под кушака четки. — На, возьми. Хорошие четки, янтарные. Не потеряй.
Рефик принял подарок с радостью. Его взгляд невольно скользнул на Хайдара.
— Ты на него не гляди, это я тебе принес, — поторопился сказать Кривой Тахир. — Иншаллах, ему сидеть не придется. Сердце мне подсказывает, что терпеть нам осталось недолго, скоро все изменится.
Надзиратель открыл железную дверь. Заключенные стали принимать передачи.
Рефик повернулся к Хромому Кериму, который стоял у него за спиной.
— Возьми эту торбу, Керим. Отнеси в камеру и выложи все продукты.
Кривой Тахир внимательно наблюдал за происходящим.
— У тебя что, свой слуга? Как у богачей?
— Да не слуга, просто товарищ. Мы с ним все пополам делим. Койки наши рядом. Умный парень. Сидит за воровство. Мы добились, чтобы его перевели к нам из первой камеры. Выйдет из тюрьмы — экзамены сдавать будет.
— Ты у меня, вижу я, молодчина!
Опорожнив торбу, Керим тут же вернулся.
— Здравствуй, дядюшка Тахир. Мы с агабеем душа в душу. — Выдвинувшись вперед, он поцеловал старику руку. — Рефик-агабей — хороший человек. Помогает мне заниматься. Одному бы мне не справиться со всей этой премудростью. А я уж кипячу для него чай, разольем и пьем вместе.
— Вы что, вдвоем?
— Да нет, за нашим столом больше всего народу — человек десять набирается.
— Молодчина, сынок! — повторил Кривой Тахир. — Смотри, чужого хлеба не ешь, только свой.
— Хорошо, отец.
— Сварите бульон с пшеничкой да и поешьте все вместе.
Надзиратель уже посматривал в их сторону.
— Твое время истекло, Тахир-ага.
На прощание Рефик еще раз поцеловал руку отцу. И тот облобызал сына.
Выйдя из комнаты для свиданий, Тахир отправился в канцелярию — оставить деньги. Туда же пришел и тюремный надзиратель — тот самый, что следил за свиданиями.
— Как поживаешь, старина? Узнал меня?
— Не-е-ет, — протянул Тахир.