Яшар-ага вдруг весь сморщился, будто проглотил горькую пилюлю, подошел к ограде и тихо сказал:
— Послушай, Муртаза. Я открою тебе один секрет. Смотри только, не протреплись. Этот Бедирхан кем тебе приходится?
— Он мой дальний родственник. А что?
— Да так… ничего… — Надзиратель сглотнул.
Муртаза заподозрил неладное.
— Что с ним такое? Говори прямо, не крути.
— Видишь ли, джаным… у него вскочила шишка на носу… Большая такая… Мы отправили его в Анкару, для обследования…
— Ну?
— Только не протреплись. А там отхватили шишку, а заодно и нос.
— Под самый корешок?
— Ну, не под самый… Чуточку оставили…
— Не врешь, Яшар-ага?
— На что мне врать-то? Ты спросил, я ответил. Шишка-то оказалась не простая, а зловредная. Не отрежь вовремя — болезнь по всему телу пойдет. Тогда конец!
Муртаза ударил ишака пятками.
— Будь здоров, Яшар-ага! — крикнул он на прощание. И забормотал про себя: «Вах-вах! Ну и дела!..»
— Смотри, держи язык за зубами! — бросил ему вдогонку надзиратель. — Если какая-нибудь история получится, вина твоя будет! Главное — жене не протреплись.
— Никому не скажу! — уже издали отозвался Муртаза, изо всех сил подгоняя ишака.
Он быстро проехал через касаба и потрусил по дороге, ведущей в деревню. Полтора часа езды — и он дома. Дорога тянулась вдоль прозрачной, с усыпанным галькой дном речушки, порою пересекала ее, но снова возвращалась на тот же берег. Рощи тополей, диких слив сменялись кукурузой, виноградниками. По этой дороге возвращались домой с лесопосадочных работ не только инджелийцы, но и жители более дальнего селения — Чардака. К ним присоединялись девушки и женщины, которые работали в Окрестных садах и огородах. Муртаза гнал осла, пока не поравнялся с группой не спеша шагающих сельчан.
— Селямун алейкюм, соседи! — поздоровался он.
— Алейкюм селям, Муртаза-по-уши-в-дерьме.
— Чего ты обзываешься?.. У меня худые новости.
— Какие же это? У нас в стране война началась?
— Я обещал, что никому не скажу.
— Кому обещал?
— Тюремщику Яшару-ага.
— Ну и не говори. Завтра твои вести дешевле чеснока будут. Никому их не продашь.
— Ну и что? Я обещал, что не скажу. Худые новости.
Муртаза погнал осла дальше, стараясь настичь другую группу, метрах в двухстах впереди.
К нему подъехал на своем ишаке Кавал Осман.
— Что там у тебя за новости? Расскажи, племянничек.