Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500-1850: читать начало книги онлайн

По большей части в Европе преобладали те же тенденции. Несмотря на встречавшиеся до XIX в. проявления религиозной терпимости, церковная ортодоксия при поддержке государства обычно побеждала. В средневековой Испании смесь мусульманской и иудейской учености привела к расцвету центров образования в Гранаде и Кордове. Однако эти группы оказывались под все большим давлением во время христианской Реконкисты, и в 1492 г. католическая монархия изгнала евреев и остававшихся мусульман, позволив инквизиции насаждать католическую ортодоксию.

В Италии, вследствие крестовых походов, активная торговля с Ближним Востоком и Северной Африкой привела к смешению латинской, византийской и арабской культур и возрождению образованности в XIII–XIV вв. Это возрождение распространилось по всей Европе, стимулируя рост знаний во многих странах от Англии до Польши. В Польше проводилась политика веротерпимости как для протестантов, так и для католиков в конце XVI в. То есть до того, как католическая церковь, неспособная справиться с давлением протестантской Реформации, начала Контрреформацию по восстановлению католической ортодоксии в Европе.

В течение XVI в., по мере распространения протестантизма, целый ряд правителей смирился с сосуществованием протестантов и католиков на своей территории. Однако по мере того, как конфликты между католиками и протестантами, а также между различными протестантскими сектами становились все более жестокими, веротерпимость шла на убыль. Тридцатилетняя война (1618–1648), начавшаяся с разгрома протестантской элиты в австрийской провинции Богемии, привела к усилению религиозной нетерпимости по всей Европе. Возглавляемая иезуитами католическая церковь стремилась восстановить свою доминирующую роль в качестве единственной христианской веры. Наибольших успехов иезуиты добились, вероятно, в Польше, где к середине XVII в. они настолько изменили принятый в ней ранее официальный курс на религиозную терпимость, что ни одна другая страна в Европе не ассоциировалась так сильно с католическим государством, как Польша. В то же самое время лютеранские, кальвинистские и англиканские государства стремились превратить свои господствующие церкви в официальную ортодоксию, с жесткими ограничениями для других религиозных общин. В 1685 г. король Франции Людовик XIV, самый могущественный правитель Западной Европы, отказался от поддержания принципа веротерпимости по отношению к протестантизму в своей стране, что привело к исходу тысяч протестантов в Англию и Бранденбург-Пруссию, где он преобладал.

Лишь в Англии, Дании и Пруссии с конца XVII в. принцип веротерпимости продолжал укореняться. Англия пережила десятилетия кровавых чисток и борьбы за власть между католиками и протестантами — с Генриха VIII, Марии I и Елизаветы I и позднее гражданской войны между англиканскими протестантами и более радикальными пуританскими сектами. Англиканская церковь попыталась получить признание в качестве единственной официальной религии и запретить католицизм и другие конфессии, но попытка не удалась. Короли Карл I и Яков II были свергнуты вследствие религиозных противоречий и неспособности обеспечить соблюдение религиозных договоренностей между отдельными группировками своих подданных. Наконец, в 1688 г., английский парламент принял Акт о веротерпимости, сделав Англию первой крупной страной, в которой религиозная терпимость стала узаконенным официальным курсом, а не просто королевской политикой.

В Дании король Христиан V, отчаянно пытавшийся привлечь новых иммигрантов после утраты обширных территорий во время катастрофической войны со Швецией, в 1680-х гг. издал ряд указов, которые гарантировали веротерпимость для католиков, евреев и кальвинистов в этом преимущественно лютеранском королевстве. В Бранденбург-Пруссии Фридрих Вильгельм I позволил селиться католикам, евреям и лютеранам в своих кальвинистских землях, а в 1685 г. издал Потсдамский указ, гарантировавший религиозную свободу французским гугенотам, в случае если они приедут на поселение в его страну. Однако эти государства оставались исключениями на протяжении почти всего столетия. В остальной же Европе, а в сущности и во всем мире, религиозная ортодоксия, насаждаемая при поддержке государства, стала нормой.

В итоге на вопрос о том, какова была роль религии в глобальном экономическом росте, нам придется ответить, что она была нейтральной либо в лучшем случае неопределенной. Каждая крупная религия дала миру выдающихся мыслителей, путешественников и примеры впечатляющего экономического роста. Кажется очевидным, что экономический прогресс ускоряется, когда различные религиозные взгляды сосуществуют в плюралистическом и толерантном обществе. И наоборот, экономический рост ограничен и постепенно сходит на нет, когда государство навязывает жесткое единообразие религиозной мысли. Выбор терпимости или жесткой ортодоксии — выбор, который встает в каждой религиозной традиции, — кажется более кардинальным, чем роль той или иной религии в установлении моделей экономического роста в мировой истории.

Если религиозные различия между обществами Европы, Азии и Ближнего Востока не объясняют «возвышения Запада», нам следует искать объяснения в другом месте. Возможно, решающим фактором были лишь материальные различия. Не превзошла ли Европа азиатские общества благодаря открывшимся большим возможностям для торговли и завоеваний?

Макс Вебер, Избранное: протестантская этика и дух капитализма (М.: РОССПЭН, 2006).

Shmuel Noah Eisenstadt, ed. The Origins and Diversity of Axial Age Civilizations (Albany, NY: State University of New York Press, 1986).

Perez Zagorin, How the Idea of Religious Toleration Came to the West (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2005).

ГЛАВА 4.

Торговля и завоевания

В МИРОВОЙ истории торговля и завоевания идут рука об руку. Торговля часто следовала за успешными завоеваниями, открывавшими новые маршруты и устанавливавшими мир на границах и окраинах.

Завоевания часто были необходимы для того, чтобы вести торговлю, убеждать несговорчивых правителей открыть свои порты для иностранных купцов или получать доступ к ценным материалам. Желание Европы расширить свою торговлю с Азией побудило европейцев к завоеваниям в Новом Свете и прибрежных районах азиатских государств; в итоге завоевания Европы в Новом Свете обогатили ее серебром, что позволило ей расширить свою азиатскую торговлю. Позднее рост европейских колоний в Америках создал условия для новой атлантической торговли, которая связывала Западную Африку, Европу и Америки от Канады до Бразилии. Таким образом, торговля вела к завоеваниям, а завоевания — к торговле.

Согласно одной из теорий, объяснявших возвышение Европы, европейцы превосходили другие общества в торговле: они были готовы отправляться в далекие путешествия, были более решительными в преодолении политических и экономических препятствий, а также более эффективными в управлении своими торговыми компаниями и накоплении прибыли, чем купцы из Азии и с Ближнего Востока. Согласно другой теории, европейцы к XVI в. добились больших успехов в завоеваниях, используя превосходство военной техники для покорения других цивилизаций. Пожалуй, наиболее убедительная версия этой аргументации, учитывая тесные связи между торговлей и завоеваниями, состоит в том, что европейцы превосходили всех остальных в обеих областях, используя преимущества в военном деле для расширения своей торговли, а богатство, накопленное посредством торговли, — для финансирования дальнейших экономических и военных триумфов.

При этом совершенно очевидно, что до XVI в. европейцы вовсе не были успешными завоевателями, а как видно из главы 2, совсем наоборот. Почему же в 1500 г. все изменилось? Ответ следует искать в сфере торговли.

До XV в. итальянцы могли вести торговлю со множеством самых разнообразных государств в восточном Средиземноморье — мамлюками в Египте, арабами в Сирии и византийцами в Константинополе, — от которых они получали множество торговых привилегий. Однако к 1453 г. османы захватили Византийскую империю и начали перекрывать торговые пути европейцам.

Из-за мертвой хватки, которой турки-османы взялись за доступные европейцам маршруты к азиатским товарам, последние вынуждены были искать другие пути на Восток. Подобные пути были жизненно важными, поскольку без азиатской торговли Европе недоставало множество предметов первой необходимости — от специй, позволявших заготавливать впрок продукты (перец, корица, гвоздика и другие), бальзамов и мазей для обрядовых и медицинских нужд (ладан и мирра) до хлопчатобумажной ткани для одежды (в Европе в ходу были лишь ткани из льна и шерсти) и бумаги для рисования и книжного дела.

А потому в конце XV — начале XVI вв. европейские мореходы пускались в плавание во всех направлениях в поисках новых торговых путей на Восток. Колумб отправился на запад в надежде найти прямой путь в Индию, совершив кругосветное плавание; поэтому, достигнув земли в Карибском море, он был уверен, что прибыл в сказочную «Индию». Несколько лет спустя Васко да Гама открыл более успешный торговый путь в Азию, отправившись на юг, обогнув Африку и проплыв далее через Индийский океан. Целая волна мореходной экспансии Европы в XV в. была, таким образом, не следствием какого-то нового подъема политической и военной мощи Европы, а скорее согласованной реакцией на стремительный рост османского могущества. Эпоха географических открытий в Европе, таким образом, стимулировалась поисками нового пути в Азию — лежащего за пределами контроля османов — для ведения торговли.

Но за четыре столетия с 1492 по 1892 г. европейцы также завоевали Северную и Южную Америку и начали совершать регулярные кругосветные путешествия. Они обогнули мыс Горн, затем проплыли на север к Перу и Мексике и пересекли Тихий океан, достигнув Филиппин, где испанцы основали порт Манила. Европейцы колонизировали Австралию и Новую Зеландию, а в Африке заселили Мыс Доброй Надежды и Родезийские и Кенийские возвышенности. Индия стала ценнейшим владением британской монархии, тогда как остальные части Азии и Африки оказались под управлением португальских, французских, немецких, голландских и итальянских торговцев. Китай был вынужден уступить контроль над своей прибрежной торговлей европейским торговым фирмам, а Япония — вступить в торговые отношения с западными державами на их условиях.

Но каким же образом то, что начиналось как поиск торговых путей на Восток, закончилось господством европейцев над большей частью нашей планеты? Проще всего это объяснить (и чаще всего в учебниках предлагалось именно такое объяснение), рассмотрев всю эпоху Великих географических открытий как период неуклонно расширявшихся завоеваний: сначала, в XVI в., португальцы захватывают Индийский океан, затем испанцы и португальцы покоряют Центральную и Южную Америку. Потом, в XVII–XVIII вв., британцы, голландцы и французы захватывают Северную Америку, Индонезию и Индию. Наконец, в XIX в., европейцы навязывают свои условия Китаю и Японии и устанавливают контроль над Индокитаем, Австралией и большей частью Африки. Все это воспринималось как неопровержимое доказательство превосходства Европы в мореходстве, искусстве торговли, военной технике и тактике, а также экономической и политической организации.

И тем не менее все это далеко от истины. Четыре столетия европейских путешествий, торговли и завоеваний после 1492 г. в действительности включали множество различных событий в различных частях света. В одних областях торговля велась за много веков до завоеваний; в других — все начиналось с завоевания, которое и закладывало основу для торговли. Одним европейским странам удавалось на какое-то время добиться успеха, но в других отношениях им сопутствовали неудачи. Правильнее рассматривать этот период как время продолжительных неослабных усилий европейских стран, направленных на «вскрытие» вековой, необъятной и давно устоявшейся системы евразийской торговли, которые постепенно превратились из относительно слабых аутсайдеров в ведущих игроков, причем это превращение произошло относительно недавно.

Проникновение португальцев в евразийскую торговлю на рубеже XVI в.

Арабский мореплаватель Шибаб аль-Дин Ибн Маджид, родившийся в Омане на Аравийском полуострове в 1430 г., написал 40 книг по торговле и искусству мореплавания, описав ветра и порты Индийского океана от Восточной Африки до Индонезии. Он разбирался в европейских судах и был знаком с европейскими моряками благодаря путешествиям по Красному морю до портов Средиземноморья. Вот его сравнительный комментарий о состоянии европейского и арабского мореходства в конце XV в.:

Заодно с большими познаниями в мореходстве, азиатские общества также обладали более совершенной технологией судостроения, рулевой системой управления, инновационным делением корпуса корабля на отсеки и латинским (треугольным) парусом — всеми ключевыми элементами океанских судов. Арабские дау (одномачтовые каботажные суда) и китайские джонки оставались наиболее распространенными судами в Индийском океане и китайских морях на протяжении всего XIX в. Многие европейские торговые компании даже строили свои суда в Азии, где они могли получить за ту же цену лучшее качество.

Экспедиция Васко да Гамы в Индию основывалась на рекомендациях индийских или арабских мореплавателей, с которыми он встречался в уже существовавших восточноафриканских портах Малинди и Момбаса и которые передали ему инструкции о том, как использовать муссонные ветра при плавании через океан в Индию. Когда португальцы, ведомые Гама, высадились в Индии в 1498 г., они прибыли из удаленных краев евразийской торговой системы в ее центр и были поражены увиденным. Невероятное количество корицы, перца, драгоценных камней, изысканных тканей, тропической древесины и других экзотических товаров переполняло склады азиатских торговцев.

Португальцы также отмечали, что торговля велась на крайне невыгодных для них условиях. По сравнению с мусульманскими купцами, которые везли серебро и товары с Ближнего Востока (кофе, ковры, благовония и красители) для продажи в Индии, португальцы могли предложить только шерстяную одежду, стеклянные сосуды и железные инструменты, стоившие немного в сравнении с азиатскими товарами. Поэтому индийский правитель Каликута, с которым португальцы стремились завязать торговые отношения, приказал им отправляться восвояси, но дал да Гама письмо с обещанием продать драгоценности и специи, если европейцы привезут кораллы и пурпурные одеяния, серебро и золото.

Ободренные открытием альтернативного маршрута в Индию и полные решимости его использовать, португальцы вернулись со значительным подкреплением несколько лет спустя. В 1502 г. да Гама вновь высадился в Каликуте, командуя уже двадцатью хорошо вооруженными кораблями. В этот раз португальцы смогли успешно навязать торговые отношения, но достигли этого, проявив исключительную жестокость, а вовсе не более совершенные торговые или мореходные навыки. Вскоре после прибытия да Гама захватил судно, возвращавшееся из Каликута в Мекку приблизительно с 400 пассажирами, многие из которых были женщины и дети. Захватив весь груз, португальцы заперли всех пассажиров в трюме и подожгли судно, из-за чего все, кто был на борту, погибли. После этой и подобных демонстраций силы да Гама заключил союз с правителем Каннонора, врага правителя Каликута, заставив последнего подписать договор, гарантирующий португальцам право вести торговлю. Таким было открытие торговых отношений Европы с Азией.

Да Гама вернулся в Европу с судами, полными специй и драгоценностей из Каликута, а в последующие тридцать лет португальцы послали еще больше вооруженных флотов, возведя форты в индийском Гоа, в Гормузе в Персидском заливе и на островах Юго-восточной Азии в Малакке. Эти укрепления стали опорными пунктами португальской империи, стремившейся доставить богатства Азии прямиком в Европу.

Хотя эта история завоеваний часто преподносится в качестве примера потрясающего успеха португальцев (а значит и всей Европы) в Азии, португальцам удавалось успешно действовать в основном против отдельных королевств, в которых они могли найти местных союзников, или же в областях, удаленных от центров азиатских государств.

Португальцы вошли в воды Индийского океана с явным преимуществом в морском вооружении над мусульманскими кораблями, плававшими вдоль побережий Аравии, Африки и Индии. Последние были вооружены небольшими орудиями в носовой и кормовой части судна, тогда как португальские суда были приспособлены под большие пушки, расположенные по всей длине бортов судна. Европейская военно-морская артиллерия была, таким образом, мощнее любого вооружения мусульманского флота. Это дало португальцам решающее преимущество в морских противостояниях. Кроме того, португальцы обладали передовыми навыками в строительстве укреплений, развитого в Европе за годы осадной войны. Бастионы с массивными покатыми стенами, выстроенные по образцу крепостей эпохи итальянского Возрождения, вскоре стали типичными для крепостей португальцев и укрепленных поселений по всей Южной и Юго-восточной Азии.