Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500-1850: читать начало книги онлайн

Появление великих религий привело к росту обеспокоенности этическим и моральным поведением по всему Старому Свету и породило новую проблему: каким образом можно было примирить необходимость следовать слову Господню с необходимостью выполнять приказы земных правителей — королей и императоров, управлявших различными территориями?

Проблемы, связанные с примирением требований новых религий к деятельности и поведению людей и требований земных правителей, также ожидавших лояльности и повиновения, стали одной из важных движущих сил социальных изменений за последние 2000 лет. В разных обществах были опробованы разные решения этой проблемы, и разные решения преобладали в разные моменты времени.

Один из подходов состоял в том, чтобы одни и те же люди были и религиозными, и общественными лидерами. Хотя это кажется простым решением, оно практически никогда не срабатывало на практике. Для того чтобы быть специалистом или лидером в делах религии, требовался определенный стиль жизни — усердие в изучении священных текстов и примерное соблюдение норм морали, — который представлялся тягостным большинству королей, знати и богатых купцов, интересовавшихся в основном охотой, сражениями или услаждениями плоти. Эти элиты могли прекрасно относиться к тому, что священник наставлял их по части веры, или даже, в стародавние времена, могли уйти в монастырь и обратиться к религиозной жизни, но большинство из тех, кто владел земными богатствами и властью, не желали расставаться с ней и своими удовольствиями. А потому правители стремились найти форму общественной организации, которая позволила бы установить разделение власти и статуса между королями или императорами, командовавшими армиями общества, и священнослужителями или пророками, командовавшими их душами.

Лишь в Китае было найдено простое решение, объединяющее элиты, которые бы возглавили и религию, и государство, в итоге оказавшееся довольно удачным. Со времен Конфуция[6] (551–479 г. до н.э.) в VI в. до н.э. и до династии Сун в XII в. н.э. в Китае получило распространение множество религиозных верований, включая даосизм, буддизм и другие. Иногда между китайским императорским двором и религиозными специалистами, в особенности, буддистскими монахами, чьи монастыри располагались по всему Китаю и обладали значительным богатством и влиянием в обществе, возникали серьезные конфликты. По сей день некоторые буддистские религиозные лидеры и китайское светское правительство оспаривают права на территорию Тибета. Однако ко времени династии Сун ученый Чжу Си (1130–1200) разработал доктрину, по большей части основанную на работах Конфуция и его великого последователя Мэн-цзы и ставшую официальной этической и философской доктриной Китая. Согласно интерпретации конфуцианских текстов Чжу Си, главными принципами морали являются добродетельность, сыновняя любовь к родителям, преданность своему правителю и соблюдение ритуалов.

Чжу Си отошел от буддистских представлений о том, что все наше восприятие реальности суть иллюзии, которые следует преодолеть и избегать; он также отказался и от правовой концепции, согласно которой все решения о справедливом и несправедливом находились в абсолютной власти императора. Вместо этого он утверждал, что существует кодекс морали, отличный от политических решений и регулирующий все отношения между правителями и народами; он также считал, что поведение и поступки реальны и значимы и должны быть добродетельными.

Программа Чжу Си, или же неоконфуцианцев, стала основой официального образования в Китае с начала XIV в. до падения династии Цинь. На протяжении этого периода элиты Китая — высокопоставленные чиновники, управлявшие империей за императора — от уровня имперских министров до окружных чиновников, — избирались по результатам экзаменов, в ходе которых проверялись их знания конфуцианской классики и их собственные моральные принципы. Экзаменационный контроль, публикация официальных текстов классики и министерство церемоний, следящее за правильным соблюдением ритуалов (посвященных урожаям, временам года, рождению, свадьбам и похоронам), стали основами имперского режима Китая.

При каждом правлении находились чиновники, которые, следуя голосу совести, рискуя быть наказанными, сосланными или даже убитыми, высказывали свои упреки в адрес императора и высокопоставленных чиновников за поступки, противоречившие конфуцианским ценностям. Однако по большей части конфуцианство оказалось удивительно крепким основанием для поддержания единства, статуса и власти элит Китая, от императора и его двора до местных школьных учителей и деревенских старейшин, которым вверялось обучение классическим текстам и отправление конфуцианских культов. Превосходное знание текстов и поведение, соответствовавшее конфуцианским принципам, стали признаком любого образованного или влиятельного лица во всей империи. Таким образом, китайские чиновники функционировали и как религиозная, и как политическая элита.

Второй подход отличался от первого тем, что религиозные лидеры или специалисты просто уходили от рутины политической и экономической жизни и ограничивались такими местами, как монастыри, в которых они могли практиковать и обучать своей религии без необходимости идти на компромиссы или же, напротив, на прямую конфронтацию со светскими властями. Монашество стало привычной практикой во многих крупнейших религиях, включая христианство, индуизм, ислам (в суфийских орденах) и, в особенности, в буддизме.

В большинстве буддийских стран, таких как Таиланд, политические правители целиком посвящают себя мирским делам, религиозная же практика осуществляется в монастырских институтах. Многие люди в определенный момент своей жизни идут в монастырь за религиозным обучением. И хотя встречаются и исключения (такие как тибетский буддизм, в котором далай-лама был одновременно и духовным, и политическим лидером тибетского народа до присоединения к Китаю), по большей части буддийские религиозные специалисты решают проблему отношений со светскими властями посредством самоустранения из сферы компетенции последних.

Третий подход состоит в том, что религиозные лидеры сосредотачиваются на духовных и ритуальных нуждах своих местных общин, действуя, как учителя и нравственные гиды, и оставляя политическое руководство светским правителям. Этот подход обычно использовался в индуизме, в котором религиозные специалисты в каждой местной общине (брамины) занимаются духовным управлением и наставничеством, а специалисты в области политики или экономики (военные или торговые касты) сосредотачиваются на проблемах войны, политики и обеспечения благосостояния. Это же типично и для иудаизма, после уничтожения иудейского государства при Римской империи, когда раввины действовали в качестве знатоков иудейского права, ритуалов, а также в качестве духовных авторитетов, не претендуя ни на какие политические или экономические роли.

Наконец, четвертый подход — когда религиозные лидеры являются обособленной властью, отдельной от светских правителей, обладая землей и политической властью над подданными в дополнение к своему духовному авторитету. Этот подход дает большую власть религиозным элитам, но при этом с максимальной вероятностью приводит к столкновениям между религиозными и светскими лидерами, когда каждый стремится увеличить или оградить свою политическую власть.

И христианство, и ислам использовали некоторые из этих подходов в разное время и в разных странах. В большинстве мусульманских стран, следующих суннитской ветви ислама, религиозные деятели избрали третий подход. То есть они приняли роли учителей и судей, работающих в местных общинах, не стремясь оказывать политического влияния. Они не образуют единого духовенства или церковной иерархии, а, скорее, выступают как небольшие группы ученых или мудрецов.

Однако в Персии и других регионах, в которых господствовала шиитская ветвь ислама, религиозные специалисты создали прочную иерархию и играли более активную роль в политике. Шииты полагают, что политическая, как и духовная, власть должна передаваться от семьи Пророка. Однако поскольку прямая линия потомков была утрачена или нарушена, многие представители шиитского духовенства утверждают, что наилучший курс для религиозных лидеров — стать доминирующей силой в религиозных и политических делах.

Сегодня Исламская Республика Иран (бывшая Персия) управляется Верховным лидером и Советом стражей конституции, каждый из которых является видным религиозным деятелем, отвечающим за одобрение всех законов и всех кандидатов в президенты или в парламент. Таким образом, Иран — крупнейшая страна в мире, управляемая религиозными элитами.

Что касается христианства, то оно использовало, пожалуй, самый разнообразный и запутанный набор подходов к проблеме противостояния религиозной и светской власти. Ранние христиане часто уходили из мирского общества в монастыри, и монашество до сих пор остается популярным и даже могущественным элементом в христианстве. Но христианские лидеры также использовали свою церковь для вмешательства в жизнь общества. Во времена Римской империи христианская церковь представляла иерархию священников, епископов и архиепископов, возглавляемую римским папой. Поначалу эта иерархия занималась в основном защитой христианского учения, миссионерской деятельностью и спасением верующих.

Однако с течением веков, по мере того как богатые римляне все чаще завещали собственность церкви (в счет оплаты молитв за упокой их душ в загробном мире), церковь сосредотачивала в своих руках обширные земли и богатства. Когда в Западной Европе в 476 г. пала Римская империя, церковная иерархия оказалась единственной властью, остававшейся во многих регионах. Католическая церковь постепенно научилась взаимодействовать с могущественными немецкими королями и знатью, покорившими Западную Европу (например Карл Великий был коронован папой как император), а многие церковные лидеры имели достаточно земель и подданных, чтобы соперничать со знатью и даже королями в богатстве и объеме политической власти.

В конце концов, после веков конфликта, длившегося на протяжении всех Средних веков, наиболее могущественные европейские монархи установили политический контроль на своих территориях, предоставив папе контроль над определенными папскими областями в Центральной Италии, а ряду независимых епископов над небольшими суверенными землями в Северной и Центральной Европе. (Многие из них были расположены в границах Священной Римской империи, как показано на рис. i.i). Но во всех европейских королевствах епископы и аббаты (возглавлявшие богатые монастыри) входили в число важнейших представителей знати, часто играя решающую роль в королевских правительствах в качестве министров, судей или ключевых участников советов и парламентов. Сложилось своего рода партнерство, в котором католическая церковь согласилась защищать божественное право королей на неоспоримое правление как помазанников Божьих, а короли в свою очередь защищали богатство и политическую власть верхушки церкви. Как говаривал один христианский король (Яков I Английский): «Нет епископов — нет короля».

Подобная же, но слегка отличная форма согласия между правителями и религиозными элитами сложилась в православных государствах от Греции до России. Когда Западная Римская империя пала после краха ее правительства в Риме, Восточная Римская, или Византийская, империя, управлявшаяся из Константинополя, выжила. В сущности, она не только выжила, но стала процветать как центр восточно-западной торговли и христианской образованности. Преподнося себя в качестве Нового Рима, имперское правительство в Константинополе создало христианскую империю (в отличие от Рима, который был языческим большую часть периодов республики и империи), усвоив обряды и организацию восточной православной церкви.

В Византийской империи император приобрел по- лубожественный статус наместника Христа и главного охранителя христианской общины на Земле. Византийская империя просуществовала еще почти 1000 лет после падения Западной Римской империи и передала свои традиции христианского искусства и богослужения христианским общинам по всей Южной и Восточной Европе и в некоторых областях Ближнего Востока.

Россия приняла православие в 988 г., а после падения Византийской империи под ударами османов в 1453 г. русская церковь стала независимой ветвью восточного православия со своим собственным патриархом в Москве. Хотя представители православной церкви в России любили заявлять о том, что с падением Константинополя Москва стала «Третьим Римом», различные православные патриархи по всей Южной и Восточной Европе и на Ближнем Востоке продолжали действовать независимо, как религиозные лидеры своих земель. Более того, традиция всевластного, полубожественного правителя означала, что монархи России, Османской империи и другие политические властители православных земель редко сталкивались с вызовами со стороны лидеров православной церкви.

В целом, к 1500 г., или спустя 1000 лет после завершения периода осевого времени, подобный тип взаимной поддержки — когда политические правители использовали свою власть для укрепления авторитета религиозных лидеров, а религиозные лидеры в ответ использовали свой моральный авторитет для защиты авторитета королей и других правителей как неизбежной части божественного плана — стал господствующим почти во всех крупнейших мировых религиях.

В Индии браминские религиозные элиты объединялись вместе с воинами и королями для охраны социального порядка, а конфуцианская элита в Китае поддерживала китайских императоров. В странах ислама знатоки Корана и судьи охраняли авторитет правящих шахов и султанов, которые, в свою очередь, даровали привилегированный статус мусульманской религии и мусульманским институтам. А в христианстве священники и епископы служили королям, герцогам, царям и князьям и пользовались их поддержкой.

Кроме того, почти во всех регионах храмы и церкви крупнейших религий накапливали значительные богатства, а их владельцы приобретали огромное влияние на дела государства. Расплачиваться за подобные договоренности приходилось крестьянам и рабочим, простым торговцам и ремесленникам, приученным считать, что их святой обязанностью было платить налоги, десятины, подати и сборы в пользу священников, епископов, знати и королей.

Религия и экономический рост: традиционные теории

Если в мировых религиях в 1500 г. наблюдалось много общего в отношении морального кодекса, представлений об особой наставнической миссии, обещаний спасения и сотрудничества со знатью и правителями, какова была роль религии в поразительном расцвете Запада?

Существует два основных предположения, объясняющих, как религиозные факторы помогли направить Запад по уникальному пути к благосостоянию: одно из предположений заключается в том, что западная религия в принципе отличается от религии восточной. Будучи более активной и живо заинтересованной в покорении природы, она подталкивала адептов к исследованиям, стяжанию и материальному прогрессу. Восточные религии, напротив, более пассивны и заинтересованы в гармоничном сотрудничестве с природой и в меньшей степени — в распространении своих верований. Таким образом, они воспитывали более созерцательное, мистическое, интроспективное отношение к миру, которое привело к появлению великой литературы и обсуждению нравственных проблем, но не к внешним стремлениям и материальной выгоде.

Ниже мы рассмотрим, насколько это достоверно. Мы должны также рассмотреть и второй тезис, впервые выдвинутый немецким социологом Максом Вебером, утверждавшим, что лишь одна ветвь западной религии — кальвинистский протестантизм, возникший в эпоху Реформации в XVI в., — позволила Западу выделиться столь сильно[7]. Именно с протестантизмом связывают три крупнейших сдвига в истории Запада, способствовавших увеличению материального процветания Европы.

Во-первых, протестантская Реформация не дала возникнуть панъевропейской империи, которая смогла бы навязать деспотичную ортодоксальность всей Европе. Реформация привела к разделению Западной Европы на конкурирующие протестантские государства — наиболее сильными из которых были Нидерланды, Англия, Швеция, а также Бранденбург-Пруссия — и католические государства, из которых наиболее могущественными были Испания, Австрийская империя (включавшая Богемию, Венгрию и Северную Италию) и Франция. Баланс, найденный в ходе соперничества всех этих государств, как утверждается, и привел к развитию современных национальных государств, при котором правители стремились мобилизовать и дисциплинировать подданных для успешного противостояния и защиты от конкурирующих государств. Разнообразие государств по части верований также позволило возникнуть целому ряду различных подходов к управлению, структуре общества и экономической организации. В отличие от этого, крупные империи Азии, объединявшие десятки миллионов людей в рамках единообразных имперских систем, пребывали в застое и придерживались традиционной системы институтов и верований.

Во-вторых, Реформация привела к отказу от традиции завещания богатств церкви среди протестантов.

Вместо поиска спасения посредством ухода от мира или отказа от мирского богатства, члены кальвинистских сект должны были сосредоточить свою религиозную энергию на простой трудолюбивой жизни, избегая праздности и показного богатства. Они должны были доказывать, что заслуживают спасения, посредством бережливости и скромности, а также постоянного участия в полезной деятельности и демонстрирования успехов в своих предприятиях. Необычайное трудолюбие, экономность и капиталовложения последователей протестантской этики привели к постепенному накоплению прибыли и созданию крупных и могущественных фирм. Стремительный рост благосостояния протестантских сообществ, задав темп для всех остальных европейских сообществ, тем самым стимулировал поразительный материальный прогресс Запада.

[6] На китайском имя Кун Фу-цзы означает «Учитель Кун». Имя Конфуций явилось его латинской версией, которая вышла из-под пера иезуитского миссионера Маттео Риччи в XVII в., описывавшего европейцам верования китайцев.

[7] Вебер написал немало сравнительных исследований, посвященных мировым религиям, но наибольшую известность приобрела его работа «Протестантская этика и дух капитализма», впервые опубликованная в 1904 г.