В двух километрах от Счастья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Давай сделай ты, Карпович.

Варя вспыхнула и загородила дорогу: я сама!

— Правда, — сказал Карпович. — Хай она сама заварит. Она же работает откровенно, не филонит.

Ко Дню строителя Варю премировали отрезом на платье. А Октябрьскую годовщину они с Толиком уже праздновали на другом месте — такая монтажная жизнь. Их перебросили на Луганскую ГРЭС. И тут уж никакого разногласия не было — ехать или не ехать. Потому что это была очень хорошая электростанция на Северном Донце, рядом с новым роскошным городком Счастьем. Вот так назывался городок. Каждому, конечно, приятно пожить в Счастье.

Там Варя поработала несколько месяцев на монтаже четвертого котла. А потом у нее родился сын, и она надолго была отставлена от сварки.

Сынок не давал скучать — ночью плакал, днем спал. Но даже спящий все время чего-то требовал: постирать пеленки, съездить за молоком, покатать колясочку. В рабочие часы сидела Варя в холодке на лавочке, покачивала коляску: «А-а-а-а… ш-ш-ш-ш». И рядом сидели домохозяйки, присматривали за детишками, вязали кофты или вышивали крестом кудрявых пастушков и кошек с бантами.

И Варя дивилась их разговору, неторопливому, серьезному разговору бог весть о чем: о картошке, которая вот подорожала на полтинник, о том, что Ванька Канючин определенно не будет жить с Клавкой, и о жене механика, которая слишком много о себе понимает и еще ездит в Херсон, к брату-генералу.

Господи, неужели они этим и живут? Разве можно так жить!

Правда, потом Варя догадалась, что надо читать книжки (раньше она как-то мало читала).

Целую вечность она не была на площадке и ревниво и жадно расспрашивала Толю: что там происходит? Как там ребята?

При первой возможности она устроила Мишку в ясли.

— Зачем тебе ясли? — спросили в постройкоме. — У вас же отдельная комната.

В самом деле, им тут дали дивную комнату — четырнадцать с половиной метров.

— Все равно, — сказала Варя. — Мне очень надо.

И Толик ее ругал:

— Хватает же и без твоих семисот. Еще и мама из деревни посылает. Вполне хватает. Сиди.

Это было чрезвычайно странно, что он так говорил. Ведь он же сам написал стихи. Они были даже напечатаны в постройковой газетке:

Она вернулась из «декрета» как раз вовремя: на сварщиков был спрос, поджимал срок на котле. «На высоту не согласишься?» — спросили ее. Что она, глупая отказываться?

Просто смешно вспомнить, как страшно ей было после долгого перерыва карабкаться по ржавой лестнице на самую верхотуру. А еще страшнее было спускаться и все время думать, найдет нога ступеньку или сорвется. Но всего страшнее было работать наверху. Глянешь вниз, и сердце заходится: «Ой, где же это я стою, где нахожусь?» Конечно, смешно это вспоминать теперь, когда она по самой верхней перекладине бегом бежит и вниз смотрит безо всяких. Старший мастер даже чего-то кричит, будто она нарочно показывает форс перед парнями. Очень ей нужно перед ними форсить! Они ее и так знают…

Человек должен гордиться своей работой — так считает Варя. Противно, когда спросишь кого-нибудь: «Чего в твоей работе хорошего?», а он плечами пожмет или скажет: «Все нормально, не хуже чем у людей». Варя может целый час говорить о своем деле. Если бы требовалось вербовать в сварщики, вполне можно было бы ее посылать агитировать — она бы даже моряков, даже летчиков свободно могла обратить в свою веру. Но вербовать не приходится. Сварщик на ГРЭС — лицо высокопоставленное. Попасть здесь в сварщики, может быть, труднее, чем в Московский ордена Ленина университет имени М. В. Ломоносова, где, говорят, на одно место сто двадцать кандидатов.

И это в самом деле удивительная работа. Вот существовали порознь какие-то детали, и были они бессмысленными кусками металла, а сварщик их сварил. И они слились и зажили.

Скажет мастер: «Давай, Варвара, привари кронштейны под площадки». А что это значит? Это же огромная ответственность. Головой отвечаешь. И добро бы только своей. По тем площадкам люди ж будут ходить. Варе нравилось думать об этих людях, красивых, нарядных, как в кино, в спецовках, но с галстуками.

С Толей они жили не так хорошо, как вначале. Хотя он был прав, когда говорил:

— Что тебе надо? Я не пью, получку тебе приношу до копейки, за девками не бегаю, хотя вон каких краль сюда нагнали из Чернигова — все с сорок пятого года и пухлявенькие. Ну что тебе надо?

Ей было нужно многое. Ей было нужно, чтобы он, все одобрявший на собраниях, не говорил дома в сердцах: «Осточертели эти монтажные порядки».

Если ты действительно так думаешь, встань перед всеми и скажи. Чего ты тушуешься: ты ж рабочий, тебя в должности понизить невозможно.

Ей нужно, чтобы он не удивлялся, когда она после смены шагала на гидроучасток проверять технику безопасности: «Тебе больше всех надо? Других дурней нема?»

Надо сказать, и он чистосердечно огорчался, что Варя слишком буквально понимает всякие благодарные слова, которые принято говорить «просто так». Он жалел ее, что она такая глупая и легковерная. Конечно, он бы мог многое им сказать, да неохота связываться.

Варя привадила к дому двух девчат с подсобки, маленьких, некрасивых и робких. Они приходили почти каждый день, застенчиво пили чай, вспоминали деревню.

— Чего они тут торчат? — громко спрашивал Толя.