В двух километрах от Счастья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она с напарницей нагружала на носилки кирпич, а он подошел. Она ему почему-то улыбнулась. А он сказал:

— Что ты улыбаешься? Или зубы продаешь?

Он был тогда еще в куцей ремесленной гимнастерке с буквами «РУ» на поясной пряжке. На ней было ситцевое платьице, самое плохое в ее бедном гардеробе, на голове — потерявшая цвет тряпица, на ногах — тапочки. А он сказал:

— Слушай, царица, приходь на танцы. Будешь красивше всех.

Такой разговор, по тогдашним Вариным понятиям, поддерживать было нельзя. Она отвернулась и строго сказала напарнице:

— Взяли.

Но вечером на танцы пришла…

И он покорил Варю, смелый, умный, независимый. Она сама всегда мечтала быть такой. Варино сердце разрывалось от гордости, когда ее Толя вставал на собрании и спорил с главным инженером товарищем Квасовым. Он прочитал толстую техническую книгу, про которую было сказано: «Рекомендуется для вузов». Он чертил как какой-нибудь профессор!

Роман про грозу уголовного мира, бесстрашного и проницательного следователя Светлова, все ребята на стройке читали запоем. Рвали на части и клянчили у счастливчиков прочитанные листы. А он вдруг пожал плечами и сказал:

— Как же ты, Варя, не понимаешь, что это произведение, рассчитанное на низкие, обывательские вкусы?

Варя страшно огорчилась, что у нее низкий, обывательский вкус. Но и немножко обрадовалась, что вот у него вкус какой положено.

Никто из Вариных знакомых не умел писать стихи. А Толя умел. Он писал чудные, складные стихи:

Как здорово он все описал. Точно как в жизни. Варя представила себе безбрежное поле, грузовики и девушек в пестрых сарафанах, поющих «Широка страна моя родная». Правда, она робко удивилась, что поля пшеницы цветут. Но кто знает таинственные законы поэзии? Может, так надо.

А Толя, к великой ее гордости, сказал:

— Смотри, ты права, — и переделал «цветут» на «растут».

Теперь уже все стало безупречным…

И вот такой человек не хочет ехать на дальнюю ТЭЦ! Из-за каких-то мелких соображений! Лучше бы он не объяснял Варе почему. Просто бы сказал: «Не хочу» (или лучше: «Не считаю правильным»). И она бы радостно согласилась не ехать. Не так уж ей туда хотелось. Но раз уж он так объяснился, ей ничего другого не оставалось делать, пришлось сказать:

— Как знаешь, а я поеду.

Вот тогда она получила от опытных подружек порцию житейской мудрости:

— Сумасшедшая. У вас же любовь. Ради любви люди на край света идут!

— Ну, и я б на край света пошла.

— Тем более. А тут же ничего не надо, просто остаться на месте, и все!

Ах, житейская мудрость… Варя очень рано столкнулась с ней. Она училась в седьмом классе, когда отца задавило на шахте. Он был горным мастером и сам прибежал в опасное место: боялся, что молодые растеряются. Тех спасли, а его не успели.

Мать погоревала-погоревала и вышла замуж за первого, кто посватался. Первый, кто посватался, был крепильщик Макагоненко, мрачный детина по прозвищу Облом. Он был пьяница и хамлюга. Придет с работы, выдрыхнется и кричит: «Жена, беги в монопольку».

Варя возненавидела это слово, которое ей ни раньше, ни потом не пришлось слышать. Монополька представлялась ей чем-то огромным, кудлатым, орущим и гнилозубым, как отчим. Хотя она знала, что так называли когда-то магазинчик, где продавалась водка.

В дни получки мать в своей застиранной кофте ходила к конторе, караулила Облома, чтобы забрать сколько-нибудь денег. Если он ничего не давал, она бежала к профсоюзному председателю Ивану Акимычу, плакала в его кабинете среди плакатов, призывавших перевыполнить пятилетку, просила повлиять.

Отчим и бил маму, когда Вари не было дома. При ней почему-то опасался.

— Как ты можешь терпеть?! — негодовала девочка. — Выгони его, мама! Я буду холостякам белье стирать или на террикон пойду, на породу, что хочешь буду делать. Ты же его не любишь! Ни капельки!

— Любовь — не любовь, — смиренно отвечала мать, — все одно без мужика в доме хуже. Так нам вышло жить с этим идолом. Старые люди говорят: не живи, как хочется…

Как это может быть так?! Ведь мама — она сама рассказывала — когда-то была комсомольской заводилой, ездила на областную спартакиаду и получила в премию патефон, в сорок четвертом году была послана горкомом «в счет ста пятидесяти» (как это хорошо звучит!) на восстановление затопленной шахты «3-бис».