А она притаилась и с удовольствием слушала этот сердитый голос. До чего же это приятно, что в ней вот такая нужда, что она требуется сию же минуту. Пожили бы вы вот так, как она, у свекрови, поняли бы!
Варя снова была при деле, и жизнь казалась ей легкой и красивой, хотя она вставала в шесть утра и ложилась в двенадцать ночи, хотя работа была тяжелая, а развлечений особенных не было, разве что книжки да кино. Да и то если картины не военные и не производственные.
Толик писал длинные письма, всегда начинающиеся одинаково: «С крепким рукопожатием и нежным поцелуем к тебе твой муж Анатолий Семенович». А дальше следовали подробные инструкции, как ей д
А Варвара с радостью первооткрывателя бродила по поселку, с удовольствием разговаривала со знакомыми на разные возвышенные строительные темы, ходила в клуб на каждый вечер, чтобы потолкаться среди людей. И чья-то отчаянная фраза: «Деятели, называется, кабель дают пятьдесят миллиметров, а труба сорок пять, и хотят, чтоб влезло» — вызывала у нее желание куда-то бежать и ругаться, хотя ее сварщицкая должность ни малейшего отношения ни к кабелю, ни к трубе не имела.
Варя уже многое умела. И упивалась своим умением. Она заглядывала в глаза мастеру, когда решалось, кому что варить. Она волновалась и интриговала, как актриса при распределении ролей.
Варваре разрешали варить по шестому разряду. Но нужно было оформиться, хотя бы ради денег. Тут была существенная разница в деньгах, а ей приходилось туговато. Варя привыкла не очень стесняться в тратах. А на что еще годятся деньги? Солить?
В день получки Варя совершает орлиный облет поселковых магазинов. Благо их немного, всего три. И оставляет сразу половину пачки, которую отсчитал ей кассир. Чего только не накупит — и швейцарского сыру, и халвы, и венгерский костюмчик Мишке на вырост (когда еще он сможет носить, а деньги уже уплыли!). Или купит что-нибудь веселое и уж совершенно негодное в хозяйстве— чешуйчатую театральную сумочку или серебряный «Спутник», который, если заведешь, играет «Широка страна моя родная» и сигналит «бип-бип-бип». Ей очень нравится тратить деньги! Самое любимое ее занятие (после сварки, конечно).
Без Толиной зарплаты положение было уже не то. Словом, надо было сдавать на шестой разряд.
Вообще-то говоря, она бы легко сдала экзамен, если бы, кроме практики, не требовалась теория. Теория ей не давалась. Варя истово читала и перечитывала учебник «Электродуговая сварка» и огорчалась. Как это умудрились люди написать совершенно непонятно о вещах, которые она знала досконально, до тончайших тонкостей!
«Автоматическая головка при нарушении равенства V3=Vn должна быстро и точно восстанавливать его», — читала она и говорила: «Вот гадство». Это было ее любимое словечко.
Нашелся учитель — Василь, паспортист, недавно переведенный с Луганской ГРЭС. Хороший, застенчивый такой парень. Он очень понятно умел объяснять. Только часто отвлекался: уставится на Варю и смотрит своими черными глазищами.
Потом занятия прервались. С Василем случилась беда — он упал с площадки и здорово разбился. Варя, конечно, побежала в больницу.
— Вы ему кто? — спросил доктор.
— Никто.
— А не знаете, нет ли у него тут родственников? Надо бы ночью подежурить. Дело серьезное.
Какие у монтажника родственники! И Варя несколько ночей просидела у Василевой постели. И потом каждый день ходила к нему в палату, носила бульончик, приготовленный дома, на электроплитке, и яблоки, купленные у спекулянтов втридорога.
Потом, когда пошло на поправку, стала ходить реже. Тем более что врач сказал:
— Все отлично, скоро ваш знакомый будет по крышам лазить.
Прямо из больницы Василь пришел к ней. И говорит так торжественно:
— Я тебя люблю, Варя. Я тебе раньше боялся сказать, потому что не знал, буду я здоровым или калекой. А сейчас говорю: сделай меня счастливым, будь моей женой.
— Я не могу, — сказала Варя.
— Муж? — спросил он и печально усмехнулся.
— Я б десять мужей бросила, если бы тебя любила, но я ж, Вася, его люблю. Можешь ты понять?
Он стал ходить за ней, как приваренный. Куда она, туда он. И все говорит ласковые слова:
— Да ты пойми, я ж тебя на руках носить буду. Я Мишу буду жалеть лучше родного отца.
В конце концов Варя сказала:
— Знаешь что, Вася, надо тебе уехать отсюда.
— Ты этого хочешь? — спросил он и страшно побледнел.
Василь уехал на Старобешевскую ГРЭС. И оттуда посылал ей письма. Второй год уже пишет, пишет, все на что-то надеется. Он и деньги ей посылал. «Я, — пишет, — слишком много получаю. И они мне руки жгут, те сотенные, потому что вы с Мишей нуждаетесь. Буду посылать теперь каждый месяц. Ты ничего не думай — это просто так, от широкого сердца».
Ну, она ему, конечно, их отослала обратно, те деньги: «Не надо, Вася, пожалуйста».