В двух километрах от Счастья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она лукаво приподняла подбритые бровки.

— Но я лучше люблю москвичей. А то ведь не всегда культурные клиенты попадаются. Много еще разных. Приезжих откуда-нибудь и других…

Она вздохнула. Очень смешно сочетались в ее милом лице простодушие и хитрость. Пожалуй, простодушия все-таки было больше.

— Я вот что хотела спросить… Вы знаете, как сейчас с автомобилями?

— В каком смысле?

— Ну, насчет продажи. Правда, что совсем запретили, чтобы из рук в руки?

— Только через комиссионный магазин. Оценят, сделают скидку на износ и продадут — очень просто.

— Да, я уж слышала, — сказала она убито. — Муж в этот выходной ездил, узнавал. Там, в этой комиссионке, заведующий полковник, то есть отставной. Конечно, он ничего такого не допустит, все по-честному. Да ему и не надо: пенсия, наверно, три тыщи по-старому. Или четыре! Не знаете, сколько пенсии у полковников?

Я не знал.

«Вас обслуживает бригада, борющаяся…» — было написано золотом на красной табличке, обрамленной знаменами. Табличка была справа от зеркала, а ниже висел бледно отпечатанный прейскурант.

— А не знаете, может, на юге можно? — опросила Леля. — Мне один клиент говорил, некоторые гонят машины на юг. Там, говорят, сколько скажешь, столько дают за машину…

— Так ведь теперь всюду через комиссионные.

— Ой, неужели ж всюду? Люди ж как-то устраиваются.

Она горестно задумалась. Ножницы нависли над моей шевелюрой словно бы в раздумье: сколько отхватить?..

Лелина соседка крикнула:

— Очередь!

И сквозь унылый строй ожидающих промчался знакомый мне артист, мастер художественного чтения.

— Я из гостиницы, — сказал он бестрепетно.

Очередь покорно молчала, но парикмахерша на всякий случай поддакнула:

— Товарищ из нашей гостиницы.

Леля наконец остригла какой-то не так вьющийся локон и решилась:

— Вы произведение Веры Пановой «Четыре времени года» читали?

Я читал, хотя, конечно, оно называлось немного иначе.

— Там, значит, так, — продолжала Леля шепотом. — Там один торгаш (спекулянт он или кто) боится деньги свои показать, миллиёны. И он у мальчонки одного счастливый билет покупает, лотерейный. За пятьдесят тысяч. Будто, значит, «Москвича» он выиграл, а не мальчонка.

Она горячо задышала мне в ухо.

— Как думаете, с жизни это взято или из головы? Все-таки писатели теперь должны больше с жизни списывать. Правда? Может, отдельные торгаши как-то могут купить?

Я сказал, что это вполне вероятно, хотя и карается по закону.

— Ах, — вздохнула она. — Еще надо, чтобы такой открылся. Может, он клиент, в кресле вот в этом сидит, а не угадаешь! Я вам не первому рассказываю — и пока ничего.

Я с отвращением осмотрел себя: почему вдруг я вызвал такие мысли? Ничего этакого у меня как будто нет: вороватого блеска глаз, или там отталкивающей улыбочки, или каких-нибудь каратов на волосатых пальцах. Черт знает что! Что она во мне такого нашла?

— Да, — продолжала Леля. — Вот так зажали… Муж позапрошлое воскресенье на Бакунинскую ездил. Так даже очередь на машины распалась. Половина, кто записан, не берет. Может, мода прошла. Может, паразиты эти, тунеядцы, опасаться стали. Нигде машину как следует не продашь. А раньше, люди рассказывают, за «Москвича» паршивого сорок тыщ давали, за «Волгу», худо-бедно, — шестьдесят тыщ.