— Ладно, бог подаст…
Так они лежали, болтая еще час, может, полтора, пока Митька не застучал в стену:
— Па, тебя!
— Я тебе сто раз говорила, скажи, чтоб поставили параллельный телефон.
— Я лучше скажу, чтоб тот сняли. На черта мне эти вечерние звонки! — Он босиком зашлепал по паркету. — Я сейчас…
…Вернулся Константин Яковлевич минут через пять, лицо его было хмуро и как-то по-детски растерянно.
— Что случилось? — спросила Галка. — Ну давай выкладывай.
— Да ничего не случилось. Звонил Потапов…
— Шурик? Ой, ну и что?
— Вот то-то, что ничего. Спросил, как здоровье, как ты, все ли играешь в теннис. Про Митьку спросил: как он там, научился ли выговаривать букву «к» или по-прежнему «тушает тартошту»?
Галка засмеялась и сказала:
— Ой, как время бежит! Он же у нас с самой Трифоновки не был, с Митькиных трех, даже с двух лет…
— Да, — рассеянно сказал Константин Яковлевич. — Он тоже все жалел, что такая вот заведенная жизнь, не вырвешься, не повидаешь просто так друзей студенческих лет….
— Папа, что случилось? — спросил Митька, появляясь в дверях.
— Слушайте, что вы все пристали? И этот тоже. Иди-ка ты учи уроки, неужели я тебе обязан напоминать о твоем долге?
— Я все выучил.
— Все? Как будет по-английски… э-э… Ну, скажем, собака?
— Дог, — сказал Митька обиженно.
— А… красная звезда?
— Рэд стар…
— Ну ладно, иди тогда почитай что-нибудь. Я в твои годы уже всего Беляева прочитал…
Константин Яковлевич наконец добрался до своей синей книжки, демонстративно раскрыл ее на первой попавшейся странице, записал в зеленую тетрадь какое-то слово, но тотчас же отложил ручку.
— Да, кстати, слушай, Галка, надо снять этого Хемингуэя. В какой дом ни придешь, у всех на стене точно такой же. Просто пошло становится. Кругом какие-то мещанские банальности, вот эта глиняная керамика, как у всех, вот этот жираф дулевского завода. Ей-богу, черт знает что…
— Слушай, что он тебе сказал, Шурик? — тихо спросила Галка. — Какую-нибудь неприятность?
— Да нет же, черт возьми! Могу тебе поклясться здоровьем, могу дать честное пионерское под салютом всех вождей, я все тебе слово в слово пересказал.
— Так чего ты психуешь?
— Я совершенно спокоен. Абсолютно. Я просто хочу понять, почему звонил Потапов?
— Ну, хотел про нас узнать, как мы живем… Я сама иногда думаю: как там теперь Шурик?
— Да, вот именно! Как здоровье, как семейство… Но почему же он, черт возьми, звонил?!
— Ну, хороший же парень, действительно ему интересно…