Африканский рай: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Даже самый неискушенный наблюдатель понимает, что жирафа следует искать поблизости от акаций, ибо природа путем удивительных физиологических и биологических изменений в организме животного чудодейственным образом вытянула его шею и наградила уникальной способностью доставать до самой вершины этих деревьев. Удлинение шеи жирафа, однако, не связано с увеличением у него числа позвонков. Их у него семь, как у всех млекопитающих. Длинные передние ноги и мощная грудь почти на треть длины туловища приподнимают его переднюю часть. Истинного восхищения достоин механизм кровообращения жирафа. Он обладает самым длинным артериальным трактом из всех современных позвоночных. Поэтому сердце жирафа представляет собой мышечную массу весом в одиннадцать килограммов, длиной в шестьдесят сантиметров, со стенками толщиной в восемь сантиметров. Этот огромный насос гонит в мозг животного кровь под давлением, которое в три раза больше, чем у здорового человека.

Когда жираф поднимает голову к верхушке акации, его мозг на три метра выше сердца; когда он наклоняется к земле, чтобы напиться, голова опускается на два метра ниже сердца. Каким же образом при таких условиях в организме животного поддерживается нормальное кровяное давление и сохраняется достаточное кислородное питание? Благодаря изумительной системе клапанов, прозванных «чудесная сеть». Это сложное разветвление, расположенное у основания мозга, стабилизирует кровяное давление в сосудах головного мозга посредством растяжения или сужения сети артерий.

Для анатома, физиолога и даже простого любителя природы жираф необычайно интересное животное. Непонятно, как у некоторых охотников-спортсменов поднимается рука на этого безобидного красавца гиганта.

Листьев акации, которые никому, кроме жирафов, не нужны, вполне достаточно, чтобы прокормить существующее количество животных, радующих глаз путешественника и оживляющих африканский пейзаж. В Африке двенадцать разновидностей жирафа. Все они питаются листвой акации, для всех характерны большие размеры и мирный нрав. Различаются они расцветкой, а также величиной и формой рисунка на шкуре.

Следующий объект наших наблюдений — геренук, или жирафовая антилопа. Чтобы не упустить его, нужно встать до рассвета, ибо сразу после восхода солнца эти поджарые существа углубляются в заросли кустарников, где их трудно обнаружить. По дороге мы убедились, что книги не ошибаются и ньика действительно настоящий рай для птиц. Семьи турачей беззаботно распевают на сухой ветке дерева, подобно своим европейским сородичам. Эти птицы с золотистой шейкой, обладающие очень вкусным мясом, летают плохо и легко становятся добычей охотника. Здесь же разгуливают жирные цесарки ростом с небольшого индюка. Они проводят большую часть жизни на земле, питаясь семенами злаковых и насекомыми, изобилующими в этих засушливых местах. Синие грудки цесарок, элегантно опушенные серыми копьевидными перьями, радуют взор путешественника. Пока мы продвигаемся по тропе, едва различимой в зарослях кустарника, они вспархивают из-под колес автомобиля, как куры на деревенских дорогах, и кружат над нашими головами.

В кустах, в стороне от дороги, появилась газель цвета корицы, сверкающая в лучах солнца, как будто одетая в шелковую мантию. Это был геренук, обгладывавший листья деревца высотой в два с половиной метра. Он мог дотянуться до самой вершины благодаря длинной шее и уникальной способности стоять на задних ногах. Газель Уоллера, или жирафовая антилопа, как еще называют это животное, настолько хорошо приспособилась к засушливой местности, поросшей колючим кустарником, что в период засухи может оставаться в районах, откуда уходят остальные животные. Недостаток влаги, скудная лиственная пища и знойный климат превратили эту грациозную газель в чудо стройности. В ней нет ничего лишнего: легчайшие кости, сухие мускулы и блестящая, словно лакированная, шерсть. Геренук почти не пьет воды, его организм довольствуется влагой, заключенной в листьях и нежных побегах. Рост геренука в холке — примерно метр, вес — около сорока шести килограммов. У самцов крепкие, хотя и не особенно длинные рога — не больше сорока трех сантиметров.

Напуганный геренук убегает от врага, вытянув шею параллельно земле, как будто собирается проломить колючие заросли головой, как тараном.

Из-под колес нашей машины разбегались в разные стороны крошечные создания. Это антилопы дик-дик, карлики среди жвачных животных. В них как бы воплощены очарование, таинственность и жизнеспособность земли, через которую лежал наш путь. Головы самцов венчает пара острых прямых рожек, расположенных по обе стороны кудрявого чубчика на лбу.

У антилоп дик-дик шерсть серовато-зеленого цвета и большие, ясные, всегда испуганные глаза. На своих тоненьких упругих ножках они выделывают умопомрачительные сальто. Эти зверьки очень привязаны к своим детенышам и редко их покидают.

Потомство дик-дика напоминает изящную игрушку. Я не рискнул бы тронуть малышей из-за боязни сломать им косточки.

У дик-дика множество врагов, любящих полакомиться его нежным мясом. Среди ветвей акаций дик-дика подстерегает степной орел. Африканский черный орел, гигантский хищник, камнем пикирует на него с неба и уносит в когтях в свое далекое гнездо. Леопард преследует маленькую антилопу в чаще. Гепард гонится за ней в открытом поле. Африканцы, всегда испытывающие недостаток в мясе, ставят ловушки на всех тропинках, ведущих к пристанищу дик-дика. Однако дик-дик, живой и неугомонный, обладающий от природы неистребимой жизнеспособностью, продолжает, на радость путешественникам, весело прыгать в зарослях кустарника.

На просторах саванны, изобилующей травоядными, владычествует лев. На бескрайних лугах, где пасутся газели, царит гепард. В зарослях акаций и колючих кустарников господствует леопард. Медленно выруливая по краю высохшего ручья, мы внимательно смотрели на крепкие, кряжистые деревья с удобными развилками между ветвями, где в дневные часы любит отдыхать леопард. Но мы знали, что не сможем его увидеть, так как европеец, не проживший в Африке хотя бы пяти лет, не замечает в ньике пятнистого представителя семейства кошачьих.

Проводник тоже не мог различить пятнистую шкуру на фоне коры акаций и потому искал хвост зверя, вертикально свисающий, когда тот спит. Лишь очень опытный глаз может увидеть леопарда среди сплетения ветвей.

Но вот проводник повернулся ко мне. По его торжествующему лицу я понял, что он прошепчет: «Чуй». Название зверя на суахили необычайно выразительно и удобно. Его можно произнести почти не шевеля губами, чтобы хищник не взвился в прыжке и не исчез в густых зарослях. Теперь мы подошли слишком близко. Вздумай он прыгнуть, он прыгнул бы прямо на нас.

У меня не было времени любоваться великолепным сложением зверя и красивой шкурой, полыхавшей огнем иод лучами восходящего солнца. Мое внимание целиком поглотили огромные, холодные, зеленоватые глаза леопарда. В течение нескольких секунд, показавшихся мне вечностью, мы смотрели друг на друга. Казалось, мы оба вернулись к началу начал, стали как бы символом извечных отношений наших видов — жертвы и охотника. Жертвой, естественно, был я, двуногий примат, который в прошлом столько раз, объятый ужасом, убегал от леопарда, преследовавшего его по пятам в африканской саванне.

То обстоятельство, что спустя века человек, вооруженный ружьем, начал истреблять этих хищников тысячами, не имело никакого значения. Не меняло ситуации и то, что по воле моды наши женщины оделись в шкуры леопардов, стоящие целое состояние. Мы были один на один, между нами ни оружия, ни истории, изменяющих биологический баланс. С одной стороны — леопард, потомственный охотник за человеком, с другой стороны — я, ничтожнейший представитель двуногих млекопитающих.

Знаете ли вы, почему леопард приводит в трепет мартышек и других обезьян, обитающих на земле? По той простой причине, что он может настичь их не только на земле, но и на дереве, не давая времени добраться до вершины, где спасаются от хищников древесные обезьяны.

Наблюдая целый день за стаей павианов, мы убедились, что в основе четкой организации их жизни лежит стремление защититься от грозного врага — леопарда. По данным антропологии, у наших отдаленных предков была сильная социальная организация. Они были вооружены каменными дубинками и остро наточенными, наподобие кинжалов, костями антилоп.

Что же заставляло доисторических людей, гораздо более слабых и малорослых, чем современный человек (от тридцати пяти до сорока килограммов веса), вооружаться и объединяться? Безусловно, немаловажную роль здесь сыграла постоянная угроза нападения леопарда.

У нашего предка были две возможности: покинуть открытые пространства н вернуться в лес или вступить в противоборство с хищником. Многие приматологи утверждают, что некоторые виды обезьян, например шимпанзе, спустившиеся некогда с деревьев на землю, были загнаны обратно в лес преследованиями леопарда.

Но человек, лишенный возможности искать спасения на верхушках деревьев, с течением веков изобрел целую систему обороны от леопарда, в том числе и оружие.

Вокруг щелкали фотокамеры, на плохом английском языке проводник шептал что-то мне на ухо, но я не мог отвести глаз от леопарда. Сколько моих предков, думал я, покончило счеты с жизнью в когтистых лапах плотоядного зверя, точно такого же, как тот, что сидит сейчас напротив меня? А в это время другие мои сородичи, вооруженные костяными топорами и каменными дубинами, пытались вырвать несчастную жертву из когтей зверя.

По сведениям антропологов, исследовавших останки примитивного человека, найденные в Олдовайском ущелье, у первобытных людей был небольшой мозг, но своим грубым оружием они владели с не меньшей ловкостью, чем павиан бабуин клыками. Прямохождение дало людям возможность действовать руками и, несомненно, в значительной степени способствовало развитию разума.

Возможно, первое оружие человек создал не для охоты, а для обороны. Лев намного сильнее львицы именно потому, что ему приходится защищать свою территорию от посягательств соседей. Самка сокола, на которой лежит миссия защиты гнезда от врагов, вдвое больше самца. Вполне вероятно, что человек сначала использовал свое примитивное оружие лишь для отражения атак хищников, а питался семенами, луковицами и мелкими животными. Лишь гораздо позднее началась его нелегкая жизнь охотника, которая продолжалась более миллиона лет, вплоть до неолита. Выработанная человеком система защиты от хищных зверей, изготовление примитивного оружия, создание охотничьего общества и его законов воспитали в наших предках стойкость духа, сплоченность и способность мыслить, благодаря которым люди двадцатого века сумели полететь к звездам.

Солнце высоко поднялось над вершинами кустов.

Мои задыхающиеся от жары спутники заняли свои места в вездеходе. Все говорили о чуде равновесия в природе и роли взаимного влияния видов на их развитие. Трава продолжала расти для травоядных и вопреки травоядным. Акации, защищая свою жизнь, вооружились колючками, но они не причиняют вреда жирафам, которые, спасая себя от голодной смерти, вытягивали шеи, пока не сравнялись ростом с высокими деревьями.

Я с леопардом остался с глазу на глаз — охотник и добыча. Он — наверху, среди ветвей, а я, взволнованный и дрожащий, — наполовину высунувшись из люка в крыше автомобиля. В одно мгновение я оценил выгоды и преимущества цивилизации, в том числе реактивный самолет, за несколько часов доставивший меня в Африку, и автомобиль, благодаря которому я получил возможность приблизиться к великолепному зверю. Я почтительно снял шляпу и пробормотал: «Большое спасибо, господин леопард».

Но леопард уже спал глубоким сном.