Африканский рай: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каждую ночь эти львы совершали налеты на лагерь строителей и сожрали одного за другим двадцать девять рабочих-индийцев, несмотря на то что охотники и служащие дороги принимали энергичные меры.

Кто наблюдал и фотографировал львов Цаво с близкого расстояния, тот, видимо, заметил, что от львов Серенгети или Нгоронгоро, имеющих несколько декоративный вид, здешние отличаются только более крупными размерами и редкой по красоте гривой. Откуда же у львов Цаво склонность к людоедству, совершенно не свойственная их сородичам в Нгоронгоро и Серенгети, верным сложному искусству честной охоты на антилоп?

В главе, посвященной симбе, мы говорили, что лев — обитатель саванны и открытых пространств. Безусловно, в чахлой, выжженной солнцем степи царю зверей труднее охотиться на осторожных травоядных. Бывает, что один из львов, которые редко наедаются досыта, делает открытие, что убийство человека — не такой уж плохой способ утоления голода. Практически это происходит так. Голодный представитель львиного рода наталкивается на человека, удалившегося от поселения. Вместо того чтобы обратиться в бегство, как обычно поступает лев при виде человека, животное молниеносно кидается в атаку. Вкусив один раз человеческого мяса, хищник убеждается, что грозные двуногие существа вполне уязвимы, приятны на вкус и представляют собой легкую добычу.

С этого момента лев, ничем ранее не отличавшийся от своих сородичей, наводит ужас на окрестных жителей. Покидая свои хижины, они не знают, вернутся ли назад.

Избрав жертвой человека, лев применяет все свое охотничье искусство. Ему помогают бесшумные пушистые лапы, острое зрение в темноте, тончайший слух, молниеносный прыжок. Кровожадный хищник становится этаким роковым существом, которое, подобно призраку, появляется там, где его меньше всего ожидают, и каждые три-четыре дня взимает кровавую дань.

Тигры, (которые чаще львов избирают своей добычей человека), менее опасны для людей, так как пожирают жертву в одиночку. Львы же охотятся на человека обособленно, но, завладев трофеем, громким ревом созывают стаю на пиршество. Так от отцов к детям, от самцов к самкам передается страшная традиция людоедства.

Бывает, что старые или раненые львы, отделившиеся от стаи, разнообразят свой обычный рацион кровью человека, которого подстерегают в открытом поле. Эти львы менее опасны, чем настоящие людоеды: как правило, они убивают людей от случая к случаю и, кроме того, обречены погибнуть от пули белого охотника или от своих недугов.

Набеги львов Цаво, описанные полковником Паттерсоном, свидетельствуют о необычайной храбрости и изобретательности льва-людоеда.

В памяти людей еще были свежи кровавые злодеяния львов, парализовавших строительство железной дороги. Полтора года спустя на станции Кима, в ста тридцати километрах от Найроби, появился новый охотник за человеческим мясом. Его увидели около железнодорожной станции к вечеру. Обезумевшие от страха служащие вбежали в помещение и заперли окна и двери. Среди ночи несчастные затворники услышали шум на кровле дома. Зверь пытался приподнять лапами металлические рельсы, укреплявшие крышу, и проникнуть внутрь жилища. К счастью, ему это не удалось. Когда лев появился вторично, работники железнодорожной станции приняли более серьезные меры, чтобы оградить себя от опасности. И все-таки, несмотря на все средства предосторожности, через несколько дней лев напал на человека и растерзал его.

Тогда один из машинистов решил вступить в единоборство со зверем, вместо того чтобы из ночи в ночь покорно дожидаться смерти. Он взял у рабочих металлическую цистерну для перевозки воды, поставил ее недалеко от станции и залез внутрь. Храбрый железнодорожник надеялся выстрелить во льва, когда тот будет совершать свой страшный ночной обход станции. Но убийца не дал себя обмануть. Под прикрытием кустов он неслышно, как привидение, подкрался к цистерне и зашел в тыл машинисту. Импровизированная крепость опрокинулась от первого же удара львиной лапы, и в панике машинист выстрелил из цистерны не целясь. Звук выстрела, усиленный резонансом большого металлического резервуара, испугал зверя, но и бедняга-машинист надолго лишился слуха.

Положение становилось настолько серьезным, что пришлось вмешаться начальнику железнодорожной полиции Рауэллу, чтобы прекратить панику и удержать служащих, которые в страхе покидали станцию. Он решил сам заняться этим делом и покончить с хищником. С двумя своими ие менее решительно настроенными друзьями Хьюбнером и Пэренти, а также с группой индийцев Рауэлл залез в отцепленный вагон, стоявший на путях.

Одно отделение заняли охотники, в другом расположились индийцы. После нескольких часов бесплодного ожидания Рауэлл предложил товарищам лечь спать, а сам решил остаться на посту. Хьюбнер с удовольствием растянулся на верхней полке, а Пэренти улегся на полу, чтобы Рауэлл, когда устанет, смог занять нижнее место. Индийцы, не испытывавшие охотничьего азарта, постарались забаррикадировать двери и окна своего отделения.

Вагон был слегка накренен, соответственно наклону строившейся дороги, и под тяжестью собственного веса вагонная дверь захлопывалась сама. Лишь позднее выяснилось, что засов не был задвинут. Никто не знает и никогда не узнает, каким образом лев из Кимы пробрался к укрытию, где мирно спали грозные мстители. Хьюбнер проснулся от негромкого шума. С верхней полки он увидел, холодея от ужаса, что огромный лев, упершись задними лапами в тело Пэренти, трясет Рауэлла, который, видимо, оставил пост и лег спать на нижнюю полку. Хыобнер взглянул на входную дверь и обнаружил, что она плотно закрыта. Очевидно, решил он, зверь лапой открыл ее и проник в помещение, после чего дверь сама захлопнулась и от удара задвинулся засов. У Хьюбнера был единственный путь спасения — в отделение индийцев. С решимостью отчаяния он, пробежав по спине льва, бросился к спасительной двери, но та не поддалась его нажиму, так как с другой стороны на нее напирали индийцы. Страх придал Хьюбнеру геркулесовы силы — приоткрыть дверь и проскользнуть в щель было делом одной секунды. Индийцы подняли страшный крик, и лев, напуганный шумом, выпрыгнул в окно с несчастным Рауэллом в зубах. Как только зверь убрал лапы со спины обезумевшего от страха, но невредимого Пэренти, тот вскочил, одним махом выпрыгнул в другое окно и что есть духу помчался к станции. На следующий день останки Рауэлла, найденные в четырехстах метрах от вагона, были отправлены в Найроби для захоронения.

Однако карьера убийцы из Кимы скоро закончилась. Его погубила излишняя храбрость. Неосторожный зверь попался в ловушку и был схвачен живьем. Его выставили напоказ перед взиравшей на него с робким почтением публикой, а затем торжественно казнили ради спокойствия служащих станции и жителей всего района.

Антилопы Цаво

Вынырнув из-за крутого поворота пыльного шоссе, пересекающего горную возвышенность Западного Цаво, мы натолкнулись на стадо из сорока антилоп, сгруппировавшихся в тени дерева.

— Суала пала, — промолвил гид, с восторгом указывая на одну, украшенную великолепными рогами в виде лиры.

Это были импала, в основном самки. Привлек внимание африканца и вызвал его нескрываемый восторг «султан» гарема — крупный, породистый самец. Самцы импала, склонные к полигамии, сгоняют изящных самок в многочисленное стадо и с яростью защищают от соперников. Счастливые владельцы гарема неусыпно следят за стадом, настойчиво, хотя и не грубо, подталкивают отбившихся самок, то и дело вскидывают голову и нюхают воздух и время от времени стремительно, подобно молнии, кидаются на молодого смельчака, отважившегося посягнуть на их собственность.

Если в роли нежданного претендента выступает взрослый самец, бой между соперниками принимает серьезный оборот и часто приводит к смертельному исходу для одного из них. Самки довольно равнодушно относятся к сражениям и норовят в это время убежать к молодым самцам, которые, затаив дыхание, ждут в кустах своего счастья.

Самец-победитель остается в стаде и долгое время не покидает его, даже когда сосунки подрастут и могут развиваться самостоятельно.

Инстинкт полигамии способствует у импала естественному отбору. Лишь опытные, сильные самцы оплодотворяют самок и дают начало чистой, здоровой генетической линии.

Импала обитают в степях, поросших кустарником, питаются побегами и травой. По единодушному мнению специалистов и натуралистов-любителей, это животное с ярко-рыжей шерстью и гордым силуэтом — самое красивое среди африканских антилоп. Особенно они славятся своими прыжками. Стоит одному из импала почуять опасность, как сигнал передается всему стаду, в одно мгновение оно снимается с места и громадными скачками уносится прочь. Грациозные животные, пролетая в прыжке над кустарниками, ослепительно-белыми манжетами на всех четырех конечностях предупреждают остальных обитателей степи о приближении леопарда, гиеновой собаки или другого хищника.

Импала обычно располагаются вблизи водопоев, так как в отличие от геренуков не способны долго выносить жажду. Живут они стадами от девяти до пятидесяти голов. Высота самца в крестце — до одного метра, вес — около тридцати килограммов, рога достигают восьмидесяти четырех сантиметров.

В невысоких горах и на скалистых возвышенностях внимание путешественника привлекают небольшие антилопы весом в двадцать килограммов и высотой примерно в полметра. Это горные прыгуны, или газели спрингбоки, чье акробатическое искусство может сравниться лишь с виртуозными прыжками серн. Редкому фотографу удавалось запечатлеть на пленке сложнейшие пируэты антилоп-циркачей. Эти сильные и ловкие животные с серой шерстью, с прямыми и короткими рогами и у самцов и у самок, обладают одной особенностью, отличающей их от других антилоп: они передвигаются на кончиках копыт, подобно балеринам. Профессиональным танцовщицам хорошо известно, сколько сил и постоянных тренировок требуется, чтобы научиться прыгать и бегать на кончиках пальцев. Задние конечности горных прыгунов, словно мощные рессоры, с легкостью переносят антилопу со скалы на скалу, что делает ее почти недосягаемой для африканского черного орла и леопарда.

Газели спрингбоки питаются листьями кустов и травой, жажду утоляют дождевой водой, скапливающейся в углублениях скал, и при малейшей опасности мгновенно взлетают на отвесные уступы, откуда спокойно взирают на своих преследователей.

В хаотическом пейзаже ньики искривленные стволы акаций и их покрытые колючками ветви образуют густое сплетение. В этом лабиринте серой и коричневой древесины трудно различить животное. Не раз проводник показывал нам импала, находившегося буквально в двадцати пяти метрах от машины, хотя никто из пассажиров его не замечал. А случай с малым куду мог бы показаться неправдоподобным, если бы я сам не был его свидетелем. Пять пар глаз, принадлежащих притом опытным натуралистам, напряженно вглядывались в заросли кустарника, повинуясь указующему персту гида, и тщетно пытались различить в причудливом сочетании серых красок, темных в тени и ослепительных на солнце, животное весом в сто килограммов, со спиралевидными рогами длиной по меньшей мере в восемьдесят сантиметров. Лишь когда малый куду — он так называется в отличие от большого куду, имеющего размеры коровы, — одним прыжком отскочил на несколько метров от акации, мы смогли воочию убедиться, что красота и прелесть этого животного — в окраске, в удивительном сочетании черного, серого и белого тонов, благодаря которому его хрупкий силуэт совершенно растворяется на сером фоне акации.

Это животное обитает в самых неприветливых и засушливых местностях. В жаркие часы дня оно дремлет среди колючек. Как только стемнеет, малый куду выбирается из своего убежища и бродит по небольшой территории, где необъяснимым образом умудряется отыскивать листья и почки, годные для пропитания. На рассвете куду снова удаляется в заросли и укладывается в облюбованном им месте. Самки малого куду лишены рогов и живут стадами под опекой нескольких молодых самцов. Старые представители этого вида антилоп живут в одиночку. Как малые, так и большие куду когда-то были очень распространены в Африке, но коровья чума в прошлом веке настолько сократила численность этих животных, что сейчас они редко встречаются даже в заповедниках.

Еще один обитатель сухих, бесплодных степей — антилопа орикс с волосатыми ушами. Она принадлежит к группе лошадиных антилоп, названных так потому, что формой тела они напоминают лошадь. Но орикс, несмотря на короткую гриву, длинный лохматый хвост и поджарость, больше похож на осла или мула. Эти животные весом в двести килограммов вооружены прямыми тонкими рогами. У самки, которая защищает свое семейство от хищников, рога длиннее, чем у самца. Известны случаи, когда львы, пытаясь напасть на антилопу орикс, напарывались на острые рога метровой длины, как на шпагу. Длинные пряди черных волос украшают большие заостренные уши антилопы, шерсть имеет заметный красноватый оттенок. Ориксы держатся стадами от пяти до пятидесяти особей, и только старые самцы — индивидуалисты. Присутствие человека, даже в парках и заповедниках, заставляет их настораживаться. Сделать удачный снимок орикса довольно трудно. Мы напали на стадо этих животных у самого конуса Килиманджаро, в Западном Цаво, и смогли разглядеть их во всех подробностях с наблюдательной площадки на горе Муданда, с которой туристы-фотографы обычно осматривают окрестности. Отсюда виден водоем, расположенный в Восточном Цаво, куда приходят утолять жажду сотни самых разнообразных животных саванны.