Африканский рай: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Орнитологи и любители природы всего мира откликнулись на взволнованный призыв ученых Кении. Со всего света собрали средства, были мобилизованы воинские части. Двадцать семь тысяч птенцов удалось перевезти на более пресные озера. Узников, увязших в застывшей кристаллической массе, с помощью молоточка вызволяли из плена. С бесконечным терпением освобождали лапки птиц от кристаллов соли. Свыше ста тысяч птенцов были перемещены в менее соленые места озера Магади. В результате половина населения фламинго была спасена от неминуемой гибели. Так человек, на совести которого лежало убийство множества фламинго во имя моды на блестящие розовые перья, заплатил свой долг огненной птице.

Не все озера кенийского Рифта мелкие, соленые, с горячей водой. Глубокое пресноводное озеро Найваша покрыто множеством лилий и привлекает не только орнитологов, но и любителей водного спорта.

Вблизи живописного лагеря с зелеными парусиновыми палатками в тени густых деревьев построена красивая пристань, где путешественник может нанять моторную лодку, яхту или простую весельную лодку, чтобы с проводником или на свой страх и риск совершить поездку по озеру, берега которого, заросшие папирусом, приютили тысячи водоплавающих птиц самых редких видов.

Крикливые африканские грифовые орланы с белой головой и хвостом очень оживляют плавание по озеру. Исполинская цапля, или цапля голиаф, величественно и плавно пролетает совсем близко от лодки, прокладывающей себе путь среди гребенчатых уток и бакланов. Цапли-рыболовы, от птенцов с рубиновым клювом до крупных пестрых птиц, без устали ныряют за рыбешками, поднятыми со дна килем лодки.

Неожиданно появившаяся стройная эскадра крупных розовых пеликанов, безусловно, не оставит орнитолога равнодушным. Он обязательно свернет с намеченного пути. Известно, что стая пеликанов из пятидесяти-ста птиц ловит рыбу строго по законам, сложившимся веками.

Пеликаны знамениты необычайной согласованностью своих действий. В полете они не только выстраиваются в строгие геометрические фигуры — клин, линию, ряды, но и синхронно машут крыльями. И как только головная птица начинает парить, все остальные следуют ее примеру.

Техника рыбной ловли пеликанов кажется чудодейственной. Как известно, подклювье этих больших птиц наделено эластичным мешком, которым они ловят рыбу, как сетью. Делают они это сообща. Построение стаи зависит от рельефа дна и от того, на какой вид рыбы идет охота. Иногда, расправив крылья, имеющие в размахе три метра, пеликаны образуют замкнутый круг, постепенно сужают его и сгоняют рыбу в центр. Только тогда все сразу опускают в воду клювы с открытым мешком и быстро наполняют их рыбой. Можно было бы предположить, что в мешках пеликаны хранят рыбу, но это не так. Они лишь доставляют в них добычу в свои колонии.

Розовые пеликаны предпочитают гнездиться на отдаленных озерах и в лагунах, где обычно они не занимаются рыбной ловлей. Свои неглубокие гнезда из палок и сухих веток пеликаны строят на песке. Птенцы розовых пеликанов появляются на свет почти без оперения, розовые, совершенно беспомощные. Клюв родителей в пять раз больше всего птенца. Несмотря на это, пеликаны очень ловко управляются с кормлением детенышей, отрыгивая в подклювье питательную смесь, откуда ее склевывают малыши.

Птенцы проводят в гнезде пять недель. За это время они покрываются легким пушком, кое-где у них вырастают перья. На шестой неделе дети покидают гнезда, собираются в большие стаи и спускаются к родному озеру, а родители тем временем улетают на рыбную ловлю, иногда довольно далеко. Смешно смотреть, с каким нетерпением встречают эскадру взрослых пеликанов голодные малыши. Вот тяжело приземляются старшие, несущие в зобе по нескольку килограммов пищи. Дети лихорадочно разыскивают своих родителей — ведь только от них они получат еду. Неописуемая суматоха царит среди двадцати или тридцати тысяч птиц, по размеру превосходящих индюшек: птенцы неуклюже бегают, толкаются, сердятся, находят родителей и снова теряют…

Через несколько минут восстанавливается порядок, и взрослые, окруженные птенцами, широко раскрывают клювы, закинув голову назад, а прожорливое потомство клюет прямо из родительского зоба карпов и другую полупереваренную рыбу.

Когда период вскармливания заканчивается, огромная белая стая покидает берега озера, покрытые пометом, яичной скорлупой, рыбьими скелетами и чешуей. Кругом стоит невыносимый смрад, но опытных орнитологов, занимающихся труднейшим делом кольцевания пеликанов, не смущает этот запах.

В низинах Рифт-Валли пеликаны обычно располагаются на озере Рукка, где вполне подходящие условия для кладки яиц. Но изменения в режиме дождей привели однажды к катастрофе, подобной той, что произошла с фламинго.

В соленых озерах живет рыбка тиляпия, жизненный цикл которой необычен и очень интересен. Судя по всем признакам, тиляпия происходит от рыб, населявших озера Рифта во времена, когда уровень воды в них был намного выше, а соленость меньше. На протяжении столетий вода настолько испарилась, что из-за высокой концентрации щелочи создались неподходящие условия для живых существ. Тиляпия переместилась ближе к естественным источникам, очень горячим, но более пресным. Рыбешка приспособилась к горячей воде и в холодной гибнет через несколько часов.

В период сильных дождей процент соли в озере резко падает, и это позволяет тиляпии распространиться по всему водоему. Она сразу же начинает усиленно размножаться, ее численность увеличивается изо дня в день в геометрической прогрессии. В воде, где обитают в основном микроскопические растения, буквально за несколько недель закипает бурная жизнь, которая привлекает к озеру множество птиц-рыболовов.

Подобное явление произошло несколько лет назад на озере Патрон. Двадцать тысяч пар розовых пеликанов выстроили гнезда на его вулканических берегах. Тиляпия продолжала быстро размножаться, а значит, у птенцов было вдоволь нищи. Но тут наступила сильная засуха, уровень воды резко снизился, процент щелочи стал губительным для рыбы. Через несколько недель озеро превратилось в колоссальную помойку, заполненную дохлой рыбой и трупами птенцов пеликанов, испускавшими страшное зловоние, которое ветер разносил на многие километры.

«„Тритопс“ — самый знаменитый в мире отель», — уверяет заголовок рекламного проспекта. После трудного путешествия но Рифт-Валли наша экспедиция направилась к горе Абердэр, чтобы провести ночь в «Тритопсе».

«Тритопс» в переводе с английского означает «верхушки деревьев». Ведь именно с деревьев первые исследователи африканской фауны и охотники наблюдали интересные сцены из жизни животных. У водоема, среди густых ветвей, выбирали удобное место, и там в лунные ночи зоологи и фотографы первого десятилетия нашего века проводили незабываемые часы. О результатах этих наблюдений мир узнал впоследствии из книг об охоте и научных исследованиях в Африке, а также из иллюстрированных журналов.

А теперь для туристов возведена комфортабельная гигантская смотровая площадка, но уже не среди деревьев: каждый коридор трехэтажного «Тритопса», окна которого смотрят на лагуну, куда собираются на водопой слоны, носороги, львы, леопарды и буйволы, выходит на удобные террасы. Современному туристу не приходится дожидаться лунных ночей, как прежде фотографам и зоологам. Строители установили несколько сильных прожекторов, всю ночь освещающих место, куда собираются дикие звери.

Приезд в «Тритопс» обставляется с большой таинственностью. Едва усталые путешественники выходят из машин, с трудом одолевших крутой подъем на гору Абердэр, как перед ними возникает выразительная фигура белого охотника с ружьем на плече и с двумя патронами в правой руке. Заученно небрежно играя патронами, он объясняет вновь прибывшим, что им придется молча пройти полкилометра до «Тритопса», так как звуки человеческой речи могут испугать животных, собирающихся к исходу дня на водопой. Однако впоследствии волшебная, истинно африканская ночь и зрелище диких зверей в лучах прожектора убеждают туриста в том, что слова на рекламном проспекте не пустая похвальба.

По реке Виктория-Нил

Проплывая на лодке вдоль берегов реки Виктория-Нил, между водопадом Мёрчисон и озером Альберт, мы чувствовали себя перенесенными во времена Ливингстона и Стэнли, когда огромные реки, единственные пути проникновения в глубь Черного континента, являли взору исследователя зрелище, каким не часто удается полюбоваться современному путешественнику.

Тяжелые и неподвижные, как сухие стволы деревьев, десятки гигантских крокодилов принимают солнечные ванны на песчаных берегах рек. Семейства слонов плещутся в реке, забравшись в воду по самые бивни. Ленивые, жирные бегемоты, громким ревом выражая недовольство, нехотя уступают дорогу нашему суденышку. Водяные антилопы с красивыми рогами, мрачные буйволы и стаи павианов осторожно подбираются к воде, чтобы напиться. Бакланы, грифовые орланы, ибисы, ябиру, марабу и кулики — тучи пернатых всех видов, начиная с исполинской серой цапли и кончая блестящими малахитовыми зимородками, пролетают над нашими головами, добавляя к глухому рокоту водопада громкие рулады и гортанные крики.

При виде такого великолепия я покорно, даже с благодарностью сношу укусы москитов и вездесущих мух. Ведь чудесным зрелищем, которое в 1864 году поразило Самуэля Бейкера, открывшего озеро Альберт, мы обязаны мухе цеце. За пределами заповедника берега великой реки давно уже перестали быть мостом обитания богатейшей земноводной фауны. И только район водопадов Мёрчисон, пересекающих русло Нила, по которому мы плывем, пришлось в 1952 году объявить заповедником по той простой причине, что сонная болезнь косила здесь людей и скот и власти вынуждены были переселить местных жителей на другую территорию площадью в четыре тысячи квадратных километров.

Эти меры отчасти пресекли опустошительную деятельность африканских браконьеров и европейских охотников. Спрос на ценную крокодиловую кожу привел к тому, что крокодилы были уничтожены почти во всех реках и озерах Африки. Сейчас заповедник Мерчисон оздоровлен, сонная болезнь осталась в прошлом. На Параа, холме, возвышающемся над рекой, построена комфортабельная гостиница для туристов. Доходы от туризма идут на благоустройство заповедника и опыты по регулированию численности животных. Местное население больше не претендует на территорию заповедника. Все строже преследуются браконьеры. Судя по всему, бассейн реки Виктория-Нил вскоре вновь будет изобиловать крокодилами, слонами, бегемотами, как во времена первых исследователей. И все это благодаря ничтожному, казалось бы, насекомому — мухе цеце.

Среди африканских гигантов второе место по величине после слона занимает бегемот, которого местные жители называют «кибоко». В нем четыре тонны веса. Когда-то это животное водилось во всех реках и озерах Африки, но на водных магистралях, которыми люди начали пользоваться намного раньше, чем исследователи и путешественники проложили дороги через леса и знойные степи, колоссы бегемоты, лежавшие на песке и нежившиеся на солнышке, были заманчивой целью для охотников с ружьями.

Во время второй мировой войны в Африке были созданы лагеря для военнопленных, увеличилось число сельскохозяйственных рабочих и горняков. Нужда в продуктах питания возросла. Бегемотов начали убивать на мясо. Сейчас лишь в немногих заповедниках и в самых отдаленных и недоступных уголках Африканского континента сохранились стада бегемотов, напоминающие те, что тысячелетиями обитали в реках и озерах Африки.

В заповеднике Куин-Элизабет, по последним статистическим данным, около четырнадцати тысяч бегемотов — слишком много для прибрежных пастбищ, которые страдают от постепенного истощения. Администрация заповедников была вынуждена разрешить несколько контрольных охот. Для поддержания необходимого равновесия ежегодно уничтожается тысяча животных. Их мясо — вяленое и консервированное — дополняет белковый рацион сорока тысяч африканцев.

Возможно, больше всего читателя поразят гастрономические вкусы бегемота. Ведь когда наблюдаешь это животное, погруженное по уши в воду среди папируса, водяных лилий, тростника и плавающих растений, то создается впечатление, что достаточно ему открыть пасть, как она без всяких усилий с его стороны наполнится сочным естественным салатом. Между тем кибоко питает склонность к травам, произрастающим на твердой земле, и обычно пренебрегает водной растительностью. Он лежит весь день в воде лишь для того, чтобы впитать необходимое его организму количество жидкости.

Ноги бегемота не выдерживают тяжести его туловища в безмятежные часы, пока он спит и переваривает пищу. Большую часть времени кибоко проводит в воде, высунув наружу ноздри, защищенные специальными клапанами от проникновения воды, а также глаза-перископы, которыми он обозревает окрестность, оставаясь сам незамеченным.

Вода, кроме того, оберегает бегемота от нападения врагов и спасает от армии насекомых, одолевающих буйволов, носорогов и других крупных африканских животных. Пиявки, как клещи, впивающиеся в тело бегемота, становятся добычей мелких рыбешек, снующих вокруг его туши. Подобно тому как птицы освобождают от паразитов шкуру носорогов и антилоп на земле, представители семейства барбусов, или усачей, очищают кожные покровы огромного травоядного, высасывая из них органические остатки и различных паразитов. Этот странный союз между рыбой и млекопитающим еще раз демонстрирует чудесную способность живых организмов приспосабливаться к окружающей среде и извлекать из нее максимум пользы, особенно в условиях богатой и экологически уравновешенной природы Африки.