— Еда, — сказал я.
Мира опустила голову. Медленно. Почти незаметно.
— Я прекрасно понимаю вашу проблему, — продолжил я. — Сам голову ломаю. Конечно, есть пара идей, но не уверен, получится ли.
От моих слов Мира подобралась. Вся её усталость будто разом отступила — в глазах вспыхнула искра, спина выпрямилась.
— Владетель, — сказала она, — может, я могу чем-то помочь? Скажите, что нужно.
Я задумался. Честно говоря, не был уверен до конца. Но и скрывать смысла не видел. Тем более что рано или поздно всё равно пришлось бы.
— Незадолго до встречи с вами мы с Друмом обнаружили несколько локаций рядом с Доменом, — начал я. — Одну из них мы пока не трогали. Я узнал, что там есть ресурсы — возможно, растительного типа. Может быть, что-то съедобное. Но... — я помедлил, — там есть и обитатели. И судя по всему, они точно нападут. Я не уверен, что моих сил хватит, чтобы выжить там в одиночку.
Мира слушала, не перебивая. А когда я закончил, вдруг улыбнулась — широко, почти радостно.
— Так это же замечательно! — воскликнула она. — Я сейчас же пойду искать добровольцев. Вам нужна охрана, и мы её обеспечим.
Я удивлённо поднял брови.
— Постой. Большинство Скарлингов сейчас сами едва на лапах стоят. Какая из них охрана? Да и с чего ты вообще решила, что кто-то будет рисковать собой ради незнакомого человека?
Мира посмотрела на меня как на несмышлёного ребёнка. Потом тихо, беззлобно усмехнулась.
— Кажется, вы совсем низкого мнения о себе, владетель. На этот счёт можете не переживать. Все знают своего спасителя. Да, Друм для нас герой, этого не отнять. Но мы живы так же и благодаря вам. И мы всё же на вашей земле. — Она помолчала. — А то, что мы ослаблены болезнью... Простите за прямоту, но даже в таком состоянии почти любой из нас будет посильнее вас.
Она снова усмехнулась — мягко, без обиды.
— Спасибо вам ещё раз, владетель.
И, не дожидаясь ответа, выскользнула из комнаты. Дверь за ней закрылась беззвучно. Я остался один.
Что же, одной проблемой меньше. Если Мира найдёт хотя бы парочку медведей, что согласятся пойти со мной на разведку, — уже хорошо. Даже в таком состоянии они явно сильнее меня. А значит, шанс выжить в той локации, какой бы опасной она ни была, заметно возрастёт.
Я присел на табурет, который только что освободила Мира. Рядом с Друмом. Он всё так же лежал без сознания — огромный, тяжёлый, беззащитный. Грудь поднималась медленно, с хрипом. Повязки на плече были свежими. Живой.
— Поправляйся быстрее, дружище, — сказал я тихо. — Сказать честно... меня немного пугает то, как быстро всё происходит.
Я помолчал, глядя на его осунувшуюся морду. В комнате было тихо. Только дыхание Друма, да где-то далеко за окном глухо переговаривались Скарлинги.
— Да, я, конечно, хотел приключений. Чего уж там, я их жаждал. Хотел адреналина. Но знаешь... с тобой всё же как-то понадёжнее.
Я похлопал мохнатого по плечу — осторожно, чтобы не задеть раны, — и вышел из дома.
Во дворе группа медвежат гонялась за Гартом. Во главе этой погони была Сарифа. Она носилась по траве, раскинув лапы, и звонко, заливисто смеялась — так, как смеются только дети, у которых нет ни забот, ни страха. Гарт улепётывал от них, петляя между взрослыми Скарлингами, но не убегал по-настоящему — то и дело оборачивался, подпрыгивал, тявкал, приглашая продолжить игру. За Сарифой неслись ещё пятеро или шестеро медвежат, помладше и постарше, все — с одинаковым азартом в глазах. Они налетали друг на друга, падали, кувыркались через голову, вскакивали и снова бросались в погоню.
Я стоял на крыльце и смотрел на них. И чувствовал, как что-то внутри меня сжимается и разжимается — тёплое, щемящее.
Ещё вчера эти дети были заперты в умирающей деревне. Среди солдат в чёрных доспехах. Среди болезни, которая уносила их сородичей одного за другим. А теперь они бегали по зелёной траве, смеялись, играли. Живые. Счастливые. Беззаботные.
Я смотрел на них и вдруг понял, что всё было не зря. Всё это — попадание в этот мир, встреча с Друмом, Сарифой и их племенем. Всё это привело к тому, что вот эти медвежата сейчас живы. И это было важнее всего остального.
До этого я, наверное, относился ко всему немного легкомысленно. Воспринимал происходящее как какой-то оживший сон. Как игру. Как приключение, в которое меня занесло по чистой случайности. Я хотел адреналина, хотел острых ощущений, хотел посмотреть, что там, за горизонтом. Но я не думал о том, что за этим горизонтом живут настоящие существа.
Теперь я это видел. Видел Сарифу, которая ещё недавно умирала на руках у Друма, а теперь носится по двору, сверкая пятками. Видел других детей, у которых, может, тоже были свои истории — страшные, тяжёлые, — но сейчас всё хорошо, потому что рядом друзья, потому что трава зелёная, потому что солнце светит. Видел взрослых Скарлингов — измождённых, покрытых струпьями, но смотревших на своих детей с такой нежностью, что у меня самого что-то переворачивалось в груди.
Я не прощу себе малодушия. Не прощу, если отвернусь. Если остановлюсь. Если решу, что это не моя проблема.
Это моя проблема. Теперь это и мой дом.