Я держал переход открытым. Последние беженцы уже прошли — измождённые, перепуганные, но живые. Они исчезали в фиолетовой дымке один за другим, и с каждым новым я чувствовал, как во мне растёт тревога. Друма всё не было. Я ждал. Считал минуты. Убеждал себя, что он просто задерживается. Что он идёт. Что он вот-вот появится из-за скалы — уставший, но живой.
Со стороны перешейка послышался раскатистый рык. Такой, что земля задрожала под ногами. Гарт зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Я сжал артефакт, готовый ко всему. Рык затих. Наступила тишина. Долгая, мучительная.
А потом показались они.
Скарлинги. Раненые, окровавленные, едва передвигающие лапы. Они выходили из темноты по одному, по двое, и молча шли к пещере. Никто не плакал. Никто не кричал. Только тяжёлое дыхание и шарканье лап по камню.
А за ними двигалась процессия. Четверо крупных медведей несли на плечах тело. Массивное, неподвижное, покрытое кровью. Друм.
Я замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Я смотрел на него — на его закрытые глаза, на безвольно свесившуюся лапу, на глубокие раны, — и не мог пошевелиться. Гарт тихо заскулил у моих ног.
— Что с ним? — выдавил я, когда процессия поравнялась со мной.
Один из несущих — молодой Скарлинг с рассечённой бровью — посмотрел на меня. Устало.
— Он жив, — ответил он. — Но без сознания.
Я сглотнул. Руки сжались в кулаки. Я хотел что-то сказать, что-то сделать, но не знал, что именно. Только смотрел, как они проходят мимо — в пещеру. А потом шагнул следом.
Глава 21
Я сидел на клумбе из автомобильной шины — той самой, что дед приспособил под цветник ещё в незапамятные времена, — и оглядывал территорию Домена. То, что я видел, не укладывалось в голове. Это был какой-то сюрреализм. Выглядело так, будто в крохотный заповедник напихали зверей, да так, что и ступить некуда. Весь зелёный простор вокруг дома — от крыльца до самой границы с лесом — был усеян Скарлингами. Они сидели порознь, по двое, по трое. Куча больных и слабых существ. Чуть больше трёх сотен медведей. Это намного меньше того, на что мы надеялись, но даже так — я не задумывался, насколько это много, пока не увидел. А теперь сидел и думал: что со всем этим делать?
Друм, единственное связующее звено между мной и его родичами, сейчас при смерти. А больше я здесь никого не знаю. Но я не могу просто сидеть. Многим из них нужна медицинская помощь. А так же еда. Подумав об этом, я на секунду подвис. Еда. Больше трёх сотен голодных ртов. При переселении они либо шли налегке, либо брали только самое необходимое. Это значит — никаких запасов нет. Про свой огородик я даже думать не хочу. Этого не хватит, чтобы их всех кормить хотя бы один день. Вопрос с питанием теперь стоит на первом плане. Откуда взять столько еды? Причём в короткие сроки.
Я перебирал в голове варианты. Купить в своём мире? Денег почти не осталось. Занять у Макса? Не вариант — не объяснишь, зачем мне столько денег. Грибная пещера? Там грибы, но я понятия не имею, какие из них съедобны. Охота? На ушкуев? Их тут раз-два и обчёлся.
Тупик. Полный тупик.
Ладно. Не буду решать всё сразу. Сначала — проведать Друма. Может, он очнётся. Может, подскажет.
Я поднялся с шины и пошёл к дому. В гостиной, которую я на время определил как комнату Друма, было тихо. Я притащил сюда двуспальную кровать со второго этажа — обычную, человеческую, — и Друм сейчас лежал на ней. Точнее, занимал её всю. Его туша, даже в бессознательном состоянии, казалась огромной. Лапы свешивались с края, голова утопала в подушке. Но кровать выдержала. Не подломилась. Видимо, магия Домена сделала её прочнее, чем она выглядела.
Рядом с кроватью, на низком табурете, сидела Мира. Мы успели познакомиться и перекинуться парой слов, пока доставляли Друма сюда. Её муж, Алкет, бывший староста, сейчас находился в другой комнате — состояние у него было куда лучше, чем у моего друга. Мира меняла повязки Друму.
— Как он? — спросил я тихо.
Мира подняла голову. Глаза у неё были красные, усталые, но она нашла в себе силы ответить:
— Сейчас ему ничего не угрожает. Раны затягиваются, но медленно. Лекарств нет, поэтому восстанавливаться он будет долго. Я поискала в его вещах — знала, что у него всегда есть с собой какой-то запас. Но ничего не нашла. Похоже, он потратил всё, когда лечил Сарифу.
Она помолчала, потом добавила:
— Странно, что он до сих пор не пришёл в сознание. Обычно Скарлинги выкарабкиваются быстрее.
Я взглянул на Друма. Мне коротко рассказали, что произошло в том злополучном ущелье. И я догадывался, что это могло быть. Та невероятная трансформация. Та невероятная сила. Как-то раз я уже смотрел его профиль и видел там один интересный навык. Но пока не стану об этом трепаться. Мало ли. Как Друм придёт в себя — там и решим.
Повисла неловкая пауза. Мира всё же решилась её прервать.
— Владетель, — начала она, и в голосе её послышалась неуверенность. — Я понимаю, что это наглость с моей стороны. Но могу ли я обратиться к вам с просьбой?
— Конечно, — кивнул я.
Мира замялась. Посмотрела на свои лапы, потом на Друма, потом снова на меня.
— Понимаете... Когда мы бежали из Скалистого Предела, то особо ничего не брали, либо брали лишь самое необходимое. И сейчас... Ну, точнее, не сейчас... В общем, в скором времени... Как бы это сказать...
Она не могла закончить. Ей было неловко. Очень неловко.