И не зря.
В очередной раз уходя от моего удара, вожак поскользнулся. Чуть-чуть — нога ушла вбок по влажному мху, и он на долю секунды потерял равновесие. Всё, что мне было нужно. Я вложил в этот удар всё, что было — и остатки сил, и злость, и отчаяние. Топор обрушился сверху вниз по широкой дуге, и каменное лезвие, вошло вожаку глубоко в основание шеи. Раздался тошнотворный влажный хруст. Гоблин дёрнулся раз, другой и затих.
Пользователем было поглощено 346 ед. энергии.
Я выронил топор и рухнул на колени. Грибная роща поплыла перед глазами, звуки исчезли, осталось только моё собственное дыхание — хриплое, тяжёлое, прерывистое. Я завалился на спину, прижавшись затылком к прохладному, пахнущему землёй мху, и позволил регенерации делать своё дело. Она ещё работала — тёплая волна раз за разом прокатывалась по израненному телу, стягивая порезы, уменьшая боль. Энергия уходила, но я не смотрел на цифры. Просто лежал и глядел в затянутый мраком потолок пещеры, пока мир вокруг медленно переставал вращаться.
Глава 8
Я сидел в позе лотоса прямо на мху, в окружении пяти неподвижных тел, и пытался проанализировать произошедшее. В голове до сих пор шумело — то ли эхо недавнего боя, то ли отголоски регенерации, которая только-только закончила латать самые серьёзные раны. Воздух в пещере был всё таким же влажным и прохладным, светящиеся грибы всё так же мерцали, светлячки кружились над головой — будто и не было здесь только что кровавой бойни.
Что это сейчас было?
Ещё несколько минут назад я был на волосок от смерти. Ещё несколько минут назад я, обычный автомеханик, никогда всерьёз не державший в руках оружия, убил пятерых существ. И самое странное — я ведь почти не раздумывал.
И главное — Ради чего? Вся энергия, что я получил с гоблинов, ушла на регенерацию. Я открыл профиль и уставился на счётчик: четыре единицы. Четыре. Стоило оно того? Я рисковал жизнью, истекал кровью — и в итоге остался с тем же, с чем начинал. Разве что теперь у меня был свежий опыт ближнего боя.
И кстати, об энергии. В пылу сражения я совершенно не обратил внимания на одну важную деталь, и только сейчас, сидя в тишине и перебирая события минута за минутой, я это осознал. Я никак не мог знать, что энергию можно получить таким способом. До этого момента система не давала ни единого намёка, ни одной подсказки. Но когда в бою перед глазами вспыхнуло первое сообщение о поглощении энергии, я воспринял это как должное. Не удивился. Не запнулся. Просто принял как факт и продолжил драться.
А до этого — я ведь вступил в бой, даже не проверив, хватит ли мне энергии на регенерацию. Я просто знал, что справлюсь. Знал — и всё. Откуда? Почему?
Я потёр виски. Эмоции, поступки, решения за последние дни казались мне не то чтобы чужими — нет, это был я, определённо я, — но я никак не мог понять, как это происходит. Словно кто-то или что-то мягко, почти незаметно подталкивало меня в нужном направлении. Подбрасывало подсказки. Внушало уверенность. Заставляло действовать, не задумываясь.
Чувство, что я нахожусь под влиянием — Системы, этого мира, а может, и того и другого вместе, — всё сильнее укреплялось во мне. Это пугало. Но ещё больше пугало то, что я ничего не мог с этим поделать.
А что я вообще могу сделать? В данный момент — только постараться выжить и получить как можно больше информации.
Перед глазами всплыло системное уведомление.
Активное использование навыка [Боевая регенерация ур. 1/10] способствовало его усилению.
Навык [Боевая регенерация ур. 1/10] улучшен до [Боевая регенерация ур. 2/10].
Я моргнул. Огляделся. Бой давно закончился, регенерация — тоже, а система объявилась только сейчас. Почему не сразу? Ждала, пока я отдышусь? Или у неё свои, непонятные мне задержки? Я, конечно, рад усилению — всё-таки не совсем задаром тут кровь проливал, — но выглядело это странно. Словно кто-то невидимый сидел и решал, когда именно мне показать сообщение.
Решив не забивать себе голову ещё больше, я полез в навыки — узнать, что изменилось.
[Боевая регенерация ур. 2/10]
Ускоряет естественное восстановление биологических тканей пользователя или выращивает новые, используя потребляемую энергию.
Затраты: 9 ед. энергии в секунду.
Девять единиц вместо десяти. На первый взгляд — копеечная разница. Но в критический момент боя одна единица в секунду могла решить всё. Мелочь, а приятно.
Я закрыл профиль и снова оглядел поле боя. Тела гоблинов так и лежали на мху — пять зеленоватых трупов с остекленевшими глазами. Они напали на меня, не раздумывая. Не попытались договориться, не попытались прогнать — сразу в бой, сразу убивать. Что ж, сами виноваты.
Когда я выберусь отсюда — а в том, что выберусь, я старался не сомневаться, — впредь буду куда более обстоятельно подходить к вопросу снаряжения. Никаких больше прогулок налегке. Думать о том, что я могу застрять здесь надолго, не хотелось. Но и игнорировать такую вероятность было бы глупо.
Система по-прежнему молчала. Ни сообщений, ни подсказок, ни заветного золотистого мерцания на стенах. Я снова попытался мысленно потянуться к Домену — всё та же глухая, едва ощутимая связь где-то на границе сознания. Но дверь не открывалась. Ладно. Выход должен быть.
Я заставил себя подняться. Ноги после боя всё ещё дрожали, а мышцы ныли так, будто я разгрузил вагон цемента. Но голод и жажда — мои старые знакомые, временно отступившие во время марафона по грибному лесу, — сейчас накатывали с новой, утроенной силой. В горле пересохло окончательно, в желудке неприятно урчало. К запасам гоблинов прикасаться не хотелось по понятным причинам — от одного воспоминания о запахе в их палатках меня передёрнуло. А грибы… Я покосился на ближайший — огромный, сияющий нежно-зелёным. Система молчала и о них. Никаких подсказок, ни намёка на съедобность. Значит, лучше не рисковать. Не хватало ещё отравиться.
Я двинулся в сторону пещерного озера — того самого, что виднелось вдалеке, когда я только попал сюда. Шёл по памяти, стараясь держаться ближе к стенам и естественным укрытиям. Каждый шаг давался с трудом, но я упрямо переставлял ноги, то и дело оглядываясь и вслушиваясь. Вопреки моей паранойе, до воды я добрался без приключений. Никто не выскочил из-за грибов, ничьи вопли не огласили пещеру. То ли гоблинов было всего пятеро, то ли остальные затаились где-то в других уголках.
Озеро оказалось на удивление чистым. Небольшое — метров двадцать в поперечнике, — с идеально гладкой, как зеркало, поверхностью, в которой отражались кружащие над ним светлячки. Я опустился на колени у кромки воды, зачерпнул ладонями и осторожно попробовал. Обычная. Холодная, с лёгким минеральным привкусом, напомнившим мне колодезную воду из Домена. Никаких системных сообщений, но и вкус вполне нормальный. Я напился, чувствуя, как живительная влага разливается по телу. Плеснул в лицо, смывая запёкшуюся кровь и пот.
Всё время моего здесь пребывания этот странный, глубинный гул, похожий на биение исполинского сердца, не прекращался ни на секунду. Я привык к нему, почти перестал замечать. Но у озера он стал громче. Отчётливее. Ритмичнее.