Не знаю, что я пытался тут найти. Возможно, тот самый проход на Туманные Тропы, о которых с таким придыханием говорил Друм. Мне было жутко интересно, что находится по ту сторону лесного барьера. А единственный источник ответов — медведь, который неизвестно когда придёт.
Я пошёл вдоль лесной стены — не спеша, тщательно всматриваясь в каждое дерево, в каждый изгиб ствола. Вдруг где-то есть скрытый проход? Вдруг не всё завязано на том устройстве, что был у Друма? Я прикасался к коре, всматривался в узлы корней, пытался заглянуть в самые узкие щели между стволами. Ничего. Только глухой, безмолвный лес.
Через полчаса безуспешных поисков мне это наскучило. Я уже просто прогуливался вдоль кромки, пинал шишки, думал о своём, как вдруг система вновь напомнила о себе знакомым золотистым мерцанием.
Обнаружена неизвестная локация, примыкающая к Домену. Желаете открыть проход?
Я встал как вкопанный. Уставился вперёд — и заметил, что прямо напротив меня, в нескольких шагах, сквозь зазоры между деревьями пульсирует тусклый голубоватый свет. Тот самый, что я видел, когда уходил Друм. Мягкий, приглушённый, едва заметный. Я его чуть не пропустил. Если бы не системное сообщение, прошёл бы мимо, даже не заметив.
Вот так просто? Никаких артефактов, никаких ключей, никаких танцев с бубном?
Я глубоко вдохнул, собираясь с духом. В голове мелькнула мысль об энергии — не попросит ли система снова платить, как за всё остальное?
— Да, открыть, — произнёс я вслух, надеясь на лучшее.
Система не подвела. Свечение между деревьями слегка усилилось, запульсировало чаще, и стволы с низким, утробным древесным скрежетом начали расступаться. Я смотрел, затаив дыхание, как толстенные деревья изгибаются, раздвигаются, образуя передо мной проход, больше похожий на арку. Он был высокий — даже такой здоровяк, как Друм, прошёл бы, не пригибаясь. Внутри арки клубился густой белёсый туман, подсвеченный изнутри всё тем же голубоватым сиянием. Он не стоял на месте, а медленно, лениво перетекал через край, струился по корням и растекался по траве.
С замиранием сердца я шагнул в неизвестность. Холодный, влажный туман тут же окутал меня с головой, пробрался под одежду, коснулся лица тысячей невидимых, прохладных пальцев. На мгновение мне показалось, что я слышу далёкий, едва уловимый шёпот — будто сотни голосов переговариваются где-то на самой границе слышимости. А потом, с тем же низким скрежетом, деревья позади меня сомкнулись, отрезая путь назад.
Туман медленно рассеялся.
Я стоял на Тропе. Под ногами была утоптанная, покрытая всё тем же белёсым туманом земля, уходящая вперёд и теряющаяся где-то в серой дымке. Слева и справа — всё тот же лес, но теперь он казался ещё более густым, ещё более тёмным. Ветви деревьев нависали над тропой, образуя подобие тоннеля, сквозь который едва пробивался тусклый, рассеянный свет. Воздух был холодным и влажным, пахло сырой землёй, мхом и чем-то неуловимым — как после грозы, когда озон ещё не выветрился.
Я обернулся. Позади меня была глухая стена леса. Никакого прохода, никакой арки — только стволы, сомкнувшиеся за спиной.
Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Вокруг было тихо — даже слишком тихо. Ни пения птиц, ни шороха листвы, ни жужжания насекомых. Только звук моих собственных шагов да где-то вдалеке — едва уловимый, ритмичный гул, похожий на биение огромного сердца.
Глава 7
Я не знаю, сколько по времени шёл. Телефон взять с собой не удосужился — подумал, что раз связи в этом мире нет, то толку от него никакого. Вот же балда.
Пейзаж вокруг оставался неизменным на протяжении всего пути: те же бесконечные стволы по сторонам, тот же туман под ногами. Ни развилок, ни ответвлений, ни каких-либо ориентиров. Только Тропа — прямая, как стрела, уводящая всё дальше и дальше от моего Домена. Пару раз мне казалось, что в тумане что-то мелькает — то ли тень, то ли силуэт, — но всякий раз это оказывалось игрой воображения. А может и нет — кто его разберёт в этой серой мгле.
Я уже порядком утомился. Ноги гудели от долгой ходьбы, в горле пересохло, а желудок всё настойчивее напоминал о себе. Да и вообще — неизвестно, сколько ещё идти. Да и куда я, собственно, иду?
Сейчас я уже со всей ясностью осознал, насколько это была безрассудная идея. Я понятия не имею, что может ждать меня по ту сторону Тропы. Из-за своего безумного, почти детского интереса я даже не подготовился толком. Чего стоило мне перед выходом заглянуть на дедов склад, найти какую-нибудь сумку или рюкзак, набить её едой? Взять с собой топор, ну или на худой конец вилы? Хоть что-то, что могло бы сойти за оружие. А я, как последний дурак, шагнул в неизвестность с голыми руками и пустыми карманами. Друм рассказывал, что на Тропах водятся монстры, что здесь гибнут искатели. А я что? Просто пошёл погулять?
Но этот мир, похоже, решил не испытывать мою решимость слишком долго. Ещё через десять минут пути — а может, и через полчаса, без часов я уже потерял счёт времени — я вновь упёрся в знакомую стену деревьев. Сквозь зазоры между стволами пробивался тусклый, пульсирующий голубоватый свет. Такой же, как у входа на Тропы. Только на этот раз система не стала ни о чём спрашивать — деревья сами, с уже привычным низким древесным скрежетом, начали расступаться передо мной, будто приглашая войти.
Я зажмурился. Потому что с той стороны в глаза ударил яркий — по сравнению с полумраком — свет. Он резанул по зрачкам, заставил проморгаться, прогоняя остатки туманной серости.
А когда зрение вернулось, я замер, открыв рот.
Передо мной была пещера. Огромная — своды уходили куда-то высоко вверх, теряясь в полумраке, подпираемые массивными каменными колоннами, которые, казалось, выросли здесь сами собой, без участия человеческих рук. Стены терялись вдалеке, и я не мог даже приблизительно оценить размеры этого подземного зала. Воздух был прохладным и удивительно свежим — не затхлым, как можно было бы ожидать от пещеры, а наполненным запахом влажной земли, мха и чего-то ещё, напоминающего лес после дождя.
Но главное, что бросилось в глаза — грибы.
Они росли повсюду. Огромные, в разы больше тех грибов, что я привык видеть в лесу. Некоторые доставали мне до пояса, другие — до плеча, а были и такие, что возвышались над головой, раскинув широкие, похожие на зонты шляпки. И почти все они светились — мягким, приглушённым светом. Одни источали зеленоватое сияние, другие — голубое, точь-в-точь как ядро моего Домена, третьи — тёплое, жёлтое. Эти огни смешивались, переливались, создавая в пещере совершенно фантастическую, почти сказочную атмосферу.
Земля под ногами исчезла. То есть не исчезла совсем, но сменилась — теперь я стоял на мягком, пружинящем ковре из густого, изумрудно-зелёного мха. Он приятно проминался под кроссовками, заглушая шаги. Где-то вдалеке, эхом отдаваясь от стен, журчал ручей — его тихое, монотонное журчание смешивалось с далёким гулом, который я слышал ещё на Тропах.
А повсюду — в воздухе, над грибами, у стен — летали светлячки. Десятки, сотни крошечных огоньков. Они кружились в воздухе, оставляя за собой тающие светящиеся следы, и от этого пещера казалась ещё более волшебной.
Я сделал несколько шагов вперёд, заворожённый этим зрелищем, и только тут заметил кое-что ещё. У дальней стены пещеры, там, где ручей, кажется, разливался в небольшое озерцо, копошились какие-то фигуры. Маленькие, сгорбленные, не выше моего пояса. Я замер, вглядываясь, и почувствовал, как сердце пропускает удар. Фигур было три. Они двигались вокруг туши какого-то животного, распростёртого на мху. Судя по размерам — что-то вроде небольшого оленя или крупной косули. Одна фигура держала в руках что-то длинное и острое — не то нож, не то заточку, — и деловито кромсала тушу. Двое других помогали, оттаскивая куски в сторону и укладывая их на грубо выделанную шкуру.
Я присел за ближайшим грибом — благо размеры позволяли, — и осторожно выглянул. Теперь, когда глаза окончательно привыкли к освещению, я мог разглядеть их получше.
Низкорослые, не выше метра. Кожа зеленовато-серая, грубая, словно покрытая мелкими чешуйками. Руки длинные, непропорционально длинные по сравнению с короткими, кривоватыми ногами. Головы крупные, с вытянутыми, заострёнными книзу ушами и широкими, приплюснутыми носами. Одеты в подобие одежды — шкуры, грубые ткани, обрывки какой-то кожи. У двоих за поясами виднелись примитивные ножи, у третьего — того, что кромсал тушу, — на плече висело что-то вроде короткого копья.