— Да.
В тот же миг мир вокруг меня схлопнулся. Голова закружилась, уши заложило, словно я нырнул на глубину. Перед глазами полыхнула яркая, ослепительная вспышка, и я инстинктивно зажмурился.
А когда проморгался — всё изменилось.
Я стоял уже не в доме. Не в гостиной. Вокруг было что-то совершенно иное: земляные стены, сырые, осыпающиеся. Явно не то место, где я ожидал оказаться. Под ногами что-то громко хлюпнуло. Я опустил взгляд и мысленно выругался: обеими кроссовками я стоял в мутной, ржавого оттенка воде. Холодная жижа моментально пропитала ткань, и я почувствовал, как носки становятся мокрыми.
— Да твою же...
Я попытался сделать шаг в сторону, но правая нога ушла в вязкое дно по щиколотку. Ещё одно движение — и я едва не рухнул лицом в эту грязную кашу. Пришлось с силой, с громким, отвратительным чавкающим звуком выдирать ногу из смеси земли и глины. Кроссовок чудом остался на ноге.
— И где же меня выкинуло? — пробормотал я, переводя дыхание.
Мне почему-то казалось, что я появлюсь на том же самом месте, с которого попал в Домен. Ну, или хотя бы где-то рядом. Ступеньки крыльца, тропинка у калитки... Но нет. Видимо, это работало не так. Из-за земляной насыпи, окружавшей меня со всех сторон, ничего не было видно — только глинистые склоны, и серая, затянутая рябью лужа на дне.
Выбираться пришлось долго. Я скрёб пальцами по влажной земле, цеплялся за корни, оскальзывался, чертыхался. Грязь набилась под ногти, размазалась по джинсам, футболка прилипла к спине. Пару раз я был на грани того, чтобы оставить кроссовки в этой хлюпающей жиже навсегда. Порядком запыхавшись, весь измазанный и мокрый, я наконец вскарабкался на земляной вал.
И замер.
Передо мной был... соседский участок.
Я огляделся, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё быстрее. Всё тот же дачный кооператив, в который я вчера приехал. Те же покосившиеся заборы, те же старые яблони, те же кирпичные и деревянные домики, разбросанные по участкам. Всё было на своих местах. Абсолютно всё. За исключением одного.
Я медленно, словно боясь увиденного, обернулся.
Позади меня, на месте дедова участка, зиял огромный, довольно глубокий кратер. Рваная, осыпающаяся воронка уходила вниз метра на три, не меньше, а на её дне, поблёскивая в лучах заходящего солнца, скопилась грязная вода — та самая лужа, из которой я только что выбрался. Дом исчез. Гараж, огород, парник, ягодные кусты, старые яблони — всё, что ещё недавно стояло на этом клочке земли. Всё пропало. Будто испарилось.
На лице невольно появилась нервная улыбка. Я представил лица своих родичей, когда они приедут осматривать свои будущие владения.
Улыбка, впрочем, быстро сползла. Появился другой, куда более насущный вопрос: не свяжут ли пропажу целого участка со мной?
Конечно, доказать мою вину в случившемся будет практически невозможно. Ни один суд, ни один эксперт не сможет объяснить, как обычный парень умудрился бесследно стереть с лица земли несколько соток недвижимости вместе с постройками. Но вот лишние вопросы ко мне появиться могут. А учитывая, что в деле уже фигурирует продажный юрист и жадные родственники, любое внимание полиции мне сейчас было совсем ни к чему.
Да и вообще — я понятия не имел, как выглядел сам перенос со стороны. Был ли это грохот? Вспышка? Или всё произошло беззвучно? Этого я не знал. Но то, что вчера местные жители могли меня видеть, когда я заходил на участок, — это факт. Я тогда особо и не думал скрываться: просто спустился с платформы и спокойно пошёл через весь посёлок. Меня наверняка кто-нибудь да заметил.
Я ещё раз огляделся по сторонам. На улице — ни души. Окна соседних домов темнели пустыми глазницами, нигде не колыхнулась занавеска, не хлопнула дверь. Тишина стояла глубокая, только где-то далеко, на другом конце посёлка, лениво перебрехивались собаки.
Это, конечно, не значило, что за мной никто не следит. Вполне могло статься, что прямо сейчас из какого-нибудь окна на меня направлен взгляд.
Я посмотрел на небо. Вечерело. Солнце уже цеплялось за верхушки сосен, длинные тени перечёркивали дорогу. Если прошло уже столько времени — а ведь я провёл в Домене не один час, — странно, что никто до сих пор не вызвал полицию. Или... честно говоря, я даже представить не мог, кого в таких случаях стоит вызывать. Людей в чёрном?
Стараясь не привлекать лишнего внимания, я пригнулся и быстрым шагом, почти трусцой, двинулся прочь от кратера. Туда, где за крайними домами посёлка, в низине, пряталась небольшая речушка — мелкая, но для моих целей вполне подходящая. Нужно было хотя бы немного отмыть с себя эту чёртову грязь.
Я спустился к воде по едва заметной тропинке, петлявшей между ольхой и разросшимся ивняком. Речушка была мелкой, неширокой — скорее ручей, чем полноценная река, — но для моих целей вполне годилась. Здесь, скрытый от посторонних глаз густым пролеском, можно было хоть немного привести себя в порядок.
Я опустился на корточки у кромки воды и первым делом принялся за кроссовки. Оттирал их пучком влажной травы, смывал налипшую глину, выковыривал грязь из подошвы. Затем прошёлся мокрой ладонью по самым проблемным местам на джинсах: колени, бока, пояс. Грязь размазывалась, въедалась в ткань ещё глубже, но после нескольких попыток джинсы из безнадёжно засраных стали просто... грязными. Сойдёт.
Рубашка же представляла собой отдельную проблему. Я стащил её с плеч, осмотрел — бурые разводы, пятна от воды, прилипшие травинки. В таком виде появляться на людях было решительно нельзя. Подумав, я скрутил её в тугой рулон и, оставшись в одной футболке, засунул под мышку. Ну, хоть так. Футболка, конечно, тоже была не первой свежести, но, по крайней мере, не выглядела так, будто я в ней окопы рыл.
И тут карман джинсов завибрировал.
Я вздрогнул от неожиданности. Телефон. Чёрт, за всей этой историей я совершенно про него забыл. Он лежал в кармане мёртвым грузом всё время, пока я был в Домене, — и неудивительно: в том мире связи не было. А сейчас, едва подключившись к сети, он, похоже, решил, что самое время оповестить меня обо всём, что я пропустил. Пропущенные звонки, сообщения, уведомления из мессенджеров — всё это разом вырвалось на свободу, заставив карман ходить ходуном.
Я вытащил телефон и мельком просмотрел содержимое. Несколько незнакомых номеров — скорее всего, спам. Один пропущенный от дяди Игоря. Вот с кем мне точно не хотелось говорить. Я представил его багровое лицо, представил, как он орёт в трубку, требуя объяснений, — и почти физически ощутил, как внутри поднимается глухое раздражение.
Пара пропущенных от Макса. А вот это уже интересно.
С Максимом мы были знакомы ещё со школы. После школы наши дороги вроде как разошлись, но ненадолго — судьба снова свела нас уже в армии, в одной части. Правда, после дембеля каждый пошёл своей дорогой. Он остался служить по контракту — кому-то всё-таки пришёлся по вкусу армейский быт со всей его муштрой, распорядком и бесконечными нарядами. Я же нашёл себя в механике, устроившись помощником в небольшую автомастерскую на окраине города. Работа была не пыльная, платили сносно, а главное — я занимался тем, что любил. Из-за работы ни у меня, ни у Макса особо не было времени на общение. Созванивались мы редко, виделись — ещё реже.