— Да так, ничего.
Я быстро набрал нужное количество овощей, сорвал последний огурец с плети, аккуратно уложил плоды в мешочки, стараясь не повредить их, и передал Друму. Тот заглянул внутрь, всё тщательно пересчитал — я услышал, как он тихо бормочет себе под нос, сбиваясь и начиная заново, — после чего принялся отсчитывать монетки из своего кошеля.
— Ровно восемь монет, по пятьдесят единиц каждая. — Он передал мне небольшую горсть светящихся голубоватых кругляшей. Монетки были тёплыми на ощупь и слегка вибрировали в ладони, словно живые. — С вами приятно иметь дело. И, честно говоря, я бы задержался ещё, но эффект от настойки уже закончился, а мне не терпится узнать, что же такое я приобрёл.
По медведю было заметно, как с него сползает вся напускная сосредоточенность и холодный расчёт. Он уже не выглядел как заправский торговец — скорее как большой, мохнатый ребёнок, которому не терпится развернуть подарок.
— Если вы не возражаете, то в скором времени я бы снова к вам заглянул. Торговать всё же намного безопаснее, чем бродить по Туманным Тропам в поисках сокровищ.
Друм аккуратно сложил мешочки в свой безразмерный рюкзак и закинул его на спину.
— Тогда буду рад снова видеть вас у себя, — как-то не особо уверенно пробормотал я. Похоже, действие настойки и вправду заканчивалось — мысли понемногу теряли ту кристальную ясность, что была ещё несколько минут назад.
Мы не стали обмениваться рукопожатиями — возможно, здесь нет таких понятий. Друм лишь кивнул в знак прощания, отчего его монокль качнулся на ремешке, и заспешил в сторону леса. Мне стало интересно: а как он сюда попал? И как собирается уходить? Лесная чаща выглядела так, будто бы даже мне было бы сложно протиснуться между деревьев — стволы стояли вплотную, переплетаясь ветвями, а уж такому здоровяку, как он, это и вовсе не представлялось возможным.
Я невольно задержал дыхание, наблюдая.
Друм дошёл до кромки леса и остановился. Он что-то достал из одного из своих многочисленных кармашков — какой-то небольшой предмет, отсюда было не разглядеть, — и поводил им из стороны в сторону. Воздух вокруг него задрожал, пошёл рябью, и вдруг деревья, будто живые, начали расступаться. Их стволы изгибались плавно и беззвучно, образуя довольно широкий проход, из которого по земле потёк густой белёсый дым. Он стелился низко, клубился у корней, подсвеченный всё тем же голубоватым сиянием, что и монетки в моей ладони. Медведь сделал шаг в этот провал, его фигура на мгновение стала размытой, почти призрачной, а затем деревья за ним вновь начали выпрямляться, смыкаясь в почти глухую стену. Ещё секунда — и передо мной снова был просто лес. Густой, тёмный, непроницаемый.
Я остался стоять посреди двора, сжимая в кулаке восемь тёплых, светящихся монет.
Глава 4
Я ещё долго стоял и смотрел вслед ушедшему медведю. Там, где только что расступились деревья, теперь вновь была непроницаемая стена леса. Ни единого просвета, ни намёка на то, что минуту назад здесь был проход. Только белёсый дым ещё несколько секунд стелился у корней, а потом и он растаял, впитался в траву, будто его и не было.
Всё, что со мной сегодня произошло, не иначе как магией объяснить было нельзя. Никакая наука, никакая логика, никакой здравый смысл не могли подвести меня к тому, что я сейчас видел собственными глазами.
Я встряхнул головой, разгоняя остатки настойки и наплывающие вопросы, и быстрым шагом направился в дом.
Внутри было тихо. Полумрак гостиной встретил меня запахом старого дерева и сушёных трав. Я прошёл к столу, смахнул в сторону какую-то газету, и аккуратно, выложил перед собой восемь монет. Они мягко звякнули о столешницу и замерли, источая ровное голубоватое свечение. На каждом кругляше поблёскивали незнакомые символы, выгравированные с ювелирной точностью. Я провёл пальцем по одной из монет — тёплая, слегка вибрирующая, словно внутри неё билось крошечное сердце.
Я открыл профиль. Вкладка [Запас энергии] всё так же горела неизменным значением — 8 единиц. А четыреста, вырученные за сделку, лежали сейчас передо мной на столе.
Нужно было как-то перенести их в мой личный запас.
Я откинулся на спинку стула и задумался. До этого момента все взаимодействия с системой происходили посредством мысленных команд. Открыть профиль, нажать на навык, закрыть окно — всё это работало через простое усилие мысли. Как я позже понял, произносить что-то вслух было вовсе не обязательно. Это просто... помогало сосредоточиться, что ли. Давало ощущение контроля.
Значит, и с монетами должно работать так же.
Я пододвинул стул ближе к столу, положил обе ладони поверх рассыпанных монет и прикрыл глаза. Сосредоточился. Постарался представить, как голубоватое свечение перетекает из монет в мои ладони — медленно, как вода сквозь песок. Пожелал втянуть его в себя. Поглотить. Впитать.
В конце концов, не придётся же мне их на самом деле класть в рот и глотать?
В тот же миг под ладонями что-то ощутимо дрогнуло. Я открыл глаза и увидел, как монеты вспыхнули ярким, почти ослепительным голубоватым светом. От неожиданности я отдёрнул руки, но процесс уже пошёл: монеты одна за другой рассыпались в мелкую светящуюся пыль, которая тут же истаяла в воздухе, не оставив после себя ни следа. Только тёплое покалывание в ладонях напоминало о том, что я только что держал в руках нечто материальное.
Я бросил взгляд на профиль.
Запас энергии: 408 ед.
Четыреста восемь. Ровно столько, сколько и должно было быть: восемь моих, четыреста медвежьих.
Недолго думая, я мысленно активировал навык домена.
Перед глазами развернулось системное сообщение — уже ставшее привычным полупрозрачное окно с золотистыми строками:
При активации навыка с вашего счёта будет списано 100 ед. энергии. Активировать навык?
Я на секунду задержал дыхание. Сто единиц — немалая часть того, что я с таким трудом получил. Но выбора не было.