Я постоял минуту, глядя на это. Потом подошёл к Мире.
— Я оставлю это на тебя, — сказал я. — Найди кого-нибудь, кто присмотрит за ними. Если кто-то очнётся — сразу сообщи мне.
Она кивнула.
— Не волнуйтесь, владетель. Всё сделаем.
Я развернулся и пошёл к дому. По пути заглянул к Максу. Он лежал в одной из комнат на втором этаже — я устроил его там ещё вчера. Тихая, светлая, с окном на лагерь. Я присел на табурет рядом. Макс спал. Но выглядел куда лучше, чем когда я его вытащил. Лицо порозовело, дышало ровно, глубоко. Плечи расслабились. Кто-то — наверное, Мира — обтёрла его. От чего он выглядел почти здоровым. Я посидел пару минут, глядя на него. Потом вышел.
Следующая дверь — комната девушки. Той самой, которую я вытащил первой. Она тоже спала. Худая, бледная, но уже не серая, как в коконе. Убедившись, что она так же не пришла в себя, я поспешил на выход.
Зал управления встретил меня знакомым голубым свечением. Я коснулся шара, открыл вкладку строительства. Долго листал.
Нашёл.
Деревянный сруб.
Стоимость: 2 000 ед. древесины.
Тот самый. Первый. Который я хотел построить для Друма. Ещё тогда, когда думал, что хватит одного дома. Простой, крепкий, на пару семей. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то сжимается.
Сейчас у меня не было материала даже на один такой. Древесину мы потратили всю. Почти до последнего брёвнышка.
Можно было бы построить ещё один многоквартирный дом. Как этот. Логично, эффективно, экономно. Люди были бы под крышей. Все сразу. Но...
Я думал о Скарлингах. О том, как они жили в Скалистом Пределе. В тесноте, в каменных норах, без личного пространства. Они потеряли всё. Дом, родных, привычный уклад. Я видел, как они смотрят на свои палатки — временные, холодные. Как дети жмутся к матерям. Как старики сидят у костров и молчат. Как бы не развалилась Мира, но не заметить трудно.
Они заслужили большего. Не барака. Не общей комнаты с двумя кроватями и перегородкой. Дом. Настоящий. Свой.
Я хотел дать каждой семье по дому. Пусть маленькому, пусть простому. Но своему. Чтобы у них была дверь, которую можно закрыть. Окно, в которое можно смотреть. Угол, который принадлежит только им. Я помнил, как сам жил с дедом. Как у меня была своя комната. Пусть маленькая, пусть с продавленным диваном. Но своя. И это чувство — что у тебя есть место, куда можно вернуться, — оно дорогого стоит.
Многоквартирный дом — это выживание. А отдельные дома — это жизнь. Я не хотел, чтобы они просто выживали.
Я прикинул. Если на одну семью — один дом. Две тысячи древесины. Сколько у меня семей? Много. Очень много. Я не знал точное число, но понимал: это сотни тысяч единиц древесины. Сотни. Тысячи. Столько, что и за год не собрать.
Я уныло выдохнул. Опустил взгляд на цену. Энергия. Две тысячи. Тоже немало. Но потом я заметил кое-что. Рядом с ценой — маленькая строчка, серая, почти незаметная. Я вчитался.
Чертёж приобретён. Повторная оплата энергии не требуется.
Я моргнул. Перечитал ещё раз. Чертёж приобретён. Один раз заплатил — и всё. Значит, энергия нужна только для первого раза. А дальше — только дерево. Только материал. Я выдохнул с облегчением. Уже легче. Но дерево... Дерева всё равно нужно было огромное количество.
Я закрыл меню. Поднялся наверх. Нужно было посоветоваться с Алкетом. Если я собираюсь строить дома по одному — кому-то первому, кому-то второму, кому-то десятому, — нужно, чтобы это было справедливо. Чтобы никто не обиделся.
Алкета я нашёл в комнате Друма. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился негромкий, размеренный голос. Я заглянул.
Алкет сидел на табурете рядом с кроватью. Сам — ещё худой, осунувшийся, но уже не серый, а с лёгким румянцем под шерстью. Он что-то рассказывал. Тихо, спокойно. Друм лежал всё там же — огромный, неподвижный, с закрытыми глазами. Дышал ровно, глубоко. Но не просыпался.
— …а потом, помнишь, Грэм решил, что сможет перепрыгнуть через ручей. Ну и, конечно, упал. Прямо в грязь. Весь в тине, в ряске. Стоит, отряхивается, а мы ржём. Ты тогда сказал: «Грэм, ты не Скарлинг, ты лягушка». — Алкет усмехнулся. — Он тогда обиделся. Два дня с нами не разговаривал.
Друм не отвечал. Но, может, слышал. Алкет, кажется, верил, что слышит.
Я постучал по косяку. Алкет обернулся.
— Владетель, — он чуть склонил голову. — Заходите.
Я вошёл. Присел на второй табурет, который стоял у стены. Посмотрел на Друма.
— Как он?