Мира хмыкнула. Понимающе. Потом покачала головой — то ли осуждая, то ли восхищаясь.
— Ладно. Что теперь?
— Успокой своих, — сказал я. — Они напуганы. Я обещаю, что расскажу всё позже. А сейчас — просто скажи, что это хорошо.
Она кивнула. Потом развернулась и пошла к толпе. Я видел, как она поднимает лапы, как говорит что-то — спокойно, уверенно. Скарлинги слушали. Постепенно напряжение спадало. Кто-то даже улыбнулся.
— Вернись, когда освободишься, — бросил я ей вслед. — Мне нужно будет с тобой кое-что обсудить.
Она кивнула, не оборачиваясь, и продолжила ораторствовать.
А я подошёл к дому. Положил ладонь на дверь — тёплую, деревянную, с грубой фактурой. Толкнул. Дверь открылась без скрипа. Изнутри пахнуло свежим деревом.
Я шагнул внутрь и остановился. По центру — небольшая гостиная. Просторная, светлая, с широкими окнами и деревянными лавками вдоль стен. От неё в две стороны расходились широкие корридоры — длинные, уходящие вглубь. Я пошёл в сторону левого крыла.
Коридор тянулся вдоль всего дома. По обе стороны — двери. Я открыл первую. Комната. Небольшая, но уютная. Две кровати — простые, деревянные, с грубыми матрасами, набитыми чем-то вроде соломы. Стол. Два стула. Узкий шкаф в углу. Ничего лишнего. Только самое необходимое. Я прошёл дальше. Вторая комната. Третья. Четвёртая. Всё то же самое. Просто, но надёжно, без излишеств.
Осмотрев все комнаты, я перешёл в правое крыло. Там — всё идентично. Я поднялся на второй этаж. Та же планировка. Те же комнаты. Я насчитал по десять на каждом крыле, на каждом этаже. Итого — сорок.
Сорок комнат. По две кровати в каждой. Восемьдесят человек. Восемьдесят мест. Я присвистнул. Даже не думал, что будет столько.
Помимо жилых комнат нашлись и технические помещения — кладовые, что-то вроде прачечной, даже небольшая комната, отдалённо напоминающая кухню, но без печи. На первом этаже — туалет. Примитивный. Видимо, система предусмотрела и это.
Осмотрев всё, я спустился в гостиную. Мира уже ждала меня там. Стояла у окна, и смотрела на лагерь. Услышав шаги, обернулась.
— Ну что? — спросила она.
— Даже лучше чем предполагалось. Восемьдесят мест, — сказал я.
Она кивнула. Впечатлённо.
— Я построил этот дом для тяжело больных, — продолжил я. — Для Скарлингов и для людей. Чтобы все были под крышей. В тепле.
Мира помолчала. Потом покачала головой.
— Владетель, не стоит.
Я удивлённо поднял бровь.
— Большинство Скарлингов уже уверенно стоят на ногах, — сказала она. — Им не нужен такой дом. Они и в палатках справятся. Тем более что людей, которых вы привели, довольно много. Лучше занять их расселением.
Я замялся. Чувствовал себя неловко. Как будто сделал что-то не то. Мира, заметив это, улыбнулась.
— Давайте так, — предложила она. — Сначала заселим людей. А после оставшееся место займут мои сородичи. Кому совсем тяжело — тем, кто ещё не встал. Идёт?
— Идёт, — согласился я. — Но я всё равно обещаю: в будущем обеспечу всех крышей над головой. Всех. И это не обсуждается.
Мира посмотрела на меня. Долго. Потом улыбнулась — мягко, по-настоящему.
— Знала, что вы так скажете.
Она развернулась и пошла к выходу — отдавать распоряжения. А я остался стоять в гостиной, глядя на пустые комнаты. Скоро здесь будет шумно. Хотя зная кто здесь будет обитать первое время, возможно что и не очень шумно.
Мира вышла на крыльцо и подняла лапу. Голос её раскатился над лагерем — спокойный, уверенный, привыкший командовать.
— Слушайте все! Людей переносим в новый дом. Всех. Осторожно, не трясите. Аккуратно.
Скарлинги зашевелились. Я видел, как они подходят к палаткам, как выносят людей — бережно, будто хрупкую посуду. Шестьдесят три человека. Все — без сознания. Все — серые, исхудавшие, но живые. Дыхание ровное, пульс есть. Просто спят. Глубоко, крепко. И, надеюсь, ненадолго.