— Такая юная и уже способная? — хмыкнула женщина, переключившись на свой идеальный маникюр.
— Здравствуйте, — поздоровалась я, понимая, что до приветствия она не снизойдет, и зажгла свечи. — Это вам потом судить.
Наградив меня колючим ледяным взглядом, она молчала, словно выжидая, что я сама выдам все ее проблемы. А, в принципе, попробую.
Взяв в руки колоду, я перемешала карты и вытащила три.
Мужчина, ребенок, любовь.
В голове прозвучало: «Сын». Ладно, рискнем
— Вы пришли по любовным делам вашего сына, — сказала я и подождала ее реакции.
Брови женщины взлетели вверх и лицо вытянулось — я попала в цель.
— Интересно, — проговорила она. — Допустим.
Она снова надела на себя маску скептицизма и уставилась на дрожащий огонек свечи.
Какая гнусная особа. Интересно, если мне неприятен человек, я могу его послать и закончить прием? Или, если ко мне уже пришел кто-то — хоть вор, хоть убийца, я должна ему помочь? Выслушать, как священник на исповеди, еще и сохранить все в тайне. Ответа не последовало.
— А я как могу помочь? — спросила я в лоб.
Женщина скорчила такую гримасу, словно перед ней сидела не девочка со способностями, а вонючая бомжиха из подворотни.
— Расклад сделай, что и как. К тебе зачем люди ходят? — процедила она сквозь зубы.
Во мне поднималась волна гнева. Наверное, я так на нее посмотрела, что, испугавшись ведьмовского проклятия, она добавила «пожалуйста», но голос при этом остался такой же колючий.
Разложив карты в три ряда по семь в каждом, я сверху вниз внимательно просмотрела каждую картинку.
Деньги, деньги, сын, злость, молодая девушка, магия… Все перемешано и ничего не понятно. Закрыв глаза, я попыталась сконцентрироваться.
— У вас один сын. Уже взрослый, и вся ваша жизнь вертится вокруг него. Вы вложили в него всю себя и огромное количество средств. А он… влюбился? — я подняла на нее глаза, женщина внимательно слушала, периодически кивая. — Вы хотите узнать, любит ли его избранница? Достойная ли она партия?
Лицо женщины снова перекосилось от неприязни.
— Допустим.
— Как сына зовут? — спросила я, ожидая ответа что-то вроде «ты ж ведьма, сама должна знать».
— Слава… Мечеслав, — проговорила она с отвратительной сладостью в голосе.
Меня затошнило. Не знаю, что я увижу на картах, но заранее хотелось сказать этой бедной девочке: «Спасайся! Беги!»
Собрав карты со стола, я перетасовала их и, достав три карты, спросила:
— Достойную ли девушку выбрал Слава.
Любовь, верность, удача.
— Все карты хорошие, — указала я на стол. — Ваш сын не ошибся.
Моя клиентка от этих слов аж на стуле подпрыгнула и схватила меня за руку.
Перед глазами все поплыло, показалось, что меня затягивает в черную воронку, и я не могу удержаться. Яркий свет, потом оказывается, что я сижу на кухне и пью чай. Стоп, не я. В черном стекле я вижу молодую девушку — пухленькую, с пышными волосами и смешным курносым носиком. Я люблю, очень люблю. Эта любовь наполняет всю меня, и я готова терпеть — унижение, боль, насмешки. В кухню заходит женщина — та, которая пришла сейчас на прием. Ее лицо перекошено от ненависти. Молча вырывает чашку из моих рук и выплескивает прямо на меня. Горячий чай обжигает грудь, я вскакиваю. Мне обидно, не понимаю, за что она со мной так? Я все стараюсь делать, во всем помочь, а Слава для меня — вообще центр Вселенной. И так больно, что некому пожаловаться… Я абсолютно одна.
Сквозь видение пробивается голос женщины, сжимающей мою руку.