— Лёсь, а давай немного отвлечемся? Глянешь мне кое-что?
Ну, что и следовало доказать.
— Андрея посмотреть? — ухмыльнулась я.
Танюша часто закивала, заискивающе глядя мне в глаза.
— Ладно, заодно проверим, как мои антеннки справляются, — пошла я на уступки, доставая мешочек с картами. — Спрашивай и тяни.
— Что чувствует ко мне Андрей, — закрыв глаза, проговорила Таня, и, нащупав в моих руках колоду, достала карту и положила на стол.
Любовь. Не сдержавшись, я расхохоталась, а подруга, открыв глаза завизжала от радости.
— Вай! А ты говоришь, не скажут! Вон! — Таня хотела схватить карту, но я легонько шлепнула ее по руке.
— Прости-прости! — отдернула руку подруга и от счастья запрыгала по комнате.
Снизу кто-то затарабанил по потолку — видно, не одна соседка Леночка владеет искусством художественного боя шваброй по потолку.
Прикрыв рот рукой, подруга успокоилась и на цыпочках прошла к дивану.
— Вместе спать будем, ок? — предложила она, откидывая спинку.
— Не вопрос, только не спутай меня с Андрюхой, — пошутила я.
Расстелив диван, мы выключили свет, легли и немного повспоминали школьные происшествия. Вернее, Таня повспоминала, я только поддакивала, потому что почти ничего из этого не помнила. А еще позавидовала подруге — все-таки подростки более пластичны и легче переживают неприятности, чем взрослые. Вот, Танюша немного отвлеклась на мальчика — и уже переключилась, а вскоре, пару раз зевнув, вообще вырубилась.
Мне оставалось только вглядываться в темноту и слушать безмятежное дыхание спящей подруги. С набережной доносились смех и отголоски музыки, где-то далеко в порту прогудел теплоход. Придет время, и Ялтинский порт опустеет из-за санкций. А может, не придет?
Я засунула руку под подушку, нащупав бархатный мешочек с картами, который я туда зачем-то спрятала перед тем, как лечь спать.
Завтра мне предстояло лгать или говорить правду сквозь пелену надвигающейся катастрофы. И времени оставалось все меньше
Глава 24
Что там за дверью…
Проснулась я от того, что кто-то толкал меня в бок. Продрав глаза, увидела склонившуюся надо мной Таню.
— Лёсь! Лёсь, вставай, — тормошила она меня. — Мы проспали, уже без пятнадцати восемь!
Мгновенно проснувшись, я села на край дивана. На удивление, я выспалась. Может, валериана подействовала, а может — вечерняя прогулка и морской воздух. Тревога еще не проснулась, и я подумала, что неплохо бы сохранить это состояние, пока погадаю.
— Давай, скорее, иди умываться, — торопила меня подруга.
Переодевшись в платье, я сложила диван и сунулась за ширму, где стоял поддон. Таня слила мне воду из ковшика. Я умылась, здесь же и зубы почистила. Даже не знаю, где условия лучше — тут или у нас в склепе. Водопровода тут нет, канализация не подведена. Под поддоном стоит тазик, который нужно выносить после того, как помоешься.
— Волосы не заплетай, — посоветовала Таня. — Так солиднее. У всех ведьм они длинные, правда, мне казалось, что ведьмы — брюнетки. Но ты ж у нас добрая, потому, наверно и так сойдет.
Глянув в зеркало, я припудрила синяк, точнее, уже зеленяк, прикрыла волосами — в полумраке не видно, хорошо.
Стараясь не слушать тарахтение подруги, расстелила на стол красную ткань и подготовила спички для свечек. Болванчик, тут-тук! Ты мне сегодня очень нужен. Вот так всегда: мандраж есть, болвана нет.
В дверь постучали. Подруга заметалась по комнате, расставляя все по местам и заталкивая в шкаф неубранную вовремя одежду.
После повторного стука Таня наконец открыла и, пропуская гостью, ретировалась, уже зная, что я ее попрошу удалиться.
В комнату, скривив лицо, вошла худая пожилая женщина в аккуратных очках для зрения. Ее темные волосы без единой сединки, были так плотно собраны в гульку, что казалось, у нее подтяжка кожи. Не снимая лакированных босоножек на шпильках, она протопала прямо к столу. Почему-то мне захотелось встать и выйти — недобрый знак.
Не дожидаясь приглашения, она отодвинула стул и небрежно уселась напротив, внимательно изучая меня.