Больше ей крыть было не чем, засопев, она, подошла к своему окну и протянула в форточку провод, потом вынула его.
— Ну нет, Всеволод. Прежде напиши мне расписку, что в случае пожара или еще какой оказии ты возместишь мне ущерб.
Пятнадцать минут ушло на составление расписки, аж меня посетили мои родные и знакомые сомнения, что электрик ляпнул не подумав, и мы можем спалить дом. Надо было еще с кем-то проконсультироваться. Но отступать было поздно.
— Я пойду в дом, включу и скажу вам, — предложила хозяйка. — Как отмашку дам, можете пробовать.
Взяв другой конец провода, папа попросил нас остаться во дворе и скомандовать, когда можно включать в розетку. Господи, помоги! А что, если электрик просто пошутил?
— Ну что там? — раздался из комнаты голос папы.
— Пока ждем, — крикнула Марина.
Я скрестила пальцы. Из окна высунулась хозяйка и скомандовала:
— Можно!
— Можно! — повторили мы с Мариной в один голос и зажмурились, а Марина еще и уши зачем-то руками закрыла.
Ничего не громыхнуло, не заискрило.
— Ура! Свет! — радостно воскликнул отец.
Во двор вышла побелевшая от страха хозяйка и вытерла со лба пот.
— Чуть не окочурилась от страха, — пролепетала она. — Теперь ваша душенька довольна?
Что-то не очень она обрадовалась, наверно придумала, как в случае неудачи проложить за наш счет новую проводку.
— Спасибо вам огромное! — поблагодарила я, — наконец мы будет питаться нормально.
— Смотрите только, чтоб без фанатизма! А то точно дом спалите, — сказала женщина, заходя домой и ворча уже из комнаты: — Если увижу, что счетчик как ошалелый мотает, вилку выдерну — и дело с концом.
Мы ее уже не слушали — поспешили в комнату порадоваться вместе с папой. Думаю, Андрюха удивится и будет счастлив не меньше. Теперь нужно обзавестись электроплиткой, и можно нормально питаться, я даже готова взять на себя роль повара. Сегодня идти на стихийный рынок уже поздно, обычно на нем торгуют до часа, а завтра схожу. Вот бы папе телевизор где-то раздобыть! Ничего, не умрет за месяц без зомбоящика.
А про книгу я опять забыла, блин. Как говорится, у меня девичья память, плавно переходящая в старческий склероз.
При освещении от света разбежались насекомые. Взяв горелку, отец отправился во двор кипятить воду для «мивины», Марина включила холодильник и принялась забивать его продуктами, а я села на кровать и достала из рюкзака билеты на концерт. Внимательно изучив написанное на билете, я ударила себя ладонью по лбу. Симферополь! Концерт в Симферополе. Бар «Речной». А пустят ли нас, мелких? Вообще не помню этих нюансов. Значит, просто попытаем судьбу. Еще и время позднее — восемь вечера, нужно узнать, до которого часа ходят троллейбусы в Ялту. Таню мама точно отпустит, а меня — отец?
Заранее расстроившись, я подошла к счастливому отцу, курящему под соседским окном и поглядывающего на чайник на огне горелки, и закинула удочку:
— Папуль, а ты слышал о группе «Ундервуд»?
— Да, конечно. Они иногда играли на набережной, но что-то давненько их не видно. Неплохие ребята, — ответил отец.
— Помнишь, мне билеты подарили?
— Конечно, когда концерт? С кем пойдешь?
— С Таней хотела, — сказала я и, сделав глазки, как у котика из «Шрека», добавила: — Но есть один момент. Концерт в Симферополе. Десятого.
Папа отставил закипевший чайник и посмотрел на меня.
— Так в чем проблема? Я давно хотел навестить одногруппника, он меня уже второй год в гости зовет. Совмещу приятное с полезным.
— Папочка! — воскликнула я и повисла у него на шее. — Ты у нас самый лучший! Обожаю тебя!
Рассмеявшись, папа выбросил сигарету и крепко меня обнял. Все-таки кое счастье, когда живы все, кого ты любишь!