Миллениум. Часть 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 17

Что день грядущий нам готовит?

Как я обожаю «блошки»! Не рынки с наглыми красномордыми торговцами, а именно барахолки. Они пропитаны духом ушедшей эпохи: здесь смешались запахи вековой пыли, старого дерева, пожелтевших книг — с пирожками, которыми торгует улыбчивая бабуля прямо из сумки, стоящей на земле. Здесь у каждой вещи своя история. Этот начищенный до блеска самовар времен Чехова наверняка помнит вечера в купеческом доме, а в этом кожаном портфеле, скорее всего, носил чертежи советский инженер.

В Ялте блошинка была совсем маленькой, скорее напоминала стихийный рынок. Солнце уже жарило во всю, и самые шустрые торговцы успели занять места в тени под деревьями, менее прыткие устроились вдоль стены «Укртелекома». На разложенных прямо на земле простынях и клеенках торговцы, в основном пенсионеры, продавали всякую утварь: от посуды и виниловых пластинок до нижнего белья и бус столетних красавиц.

Меня интересовала электроплита бывшая в употреблении, даже самая бомжацкая подошла бы, лишь бы работала.

Обойдя несколько рядов и не обнаружив электроплитки, расстроенная, я собралась уходить на ряды рынка, где торгуют электроприборами. Наверно, сэкономить не выйдет, придется выложить гривен тридцать-сорок. И тут на самом углу я заметила седого сгорбленного старичка, сидящего на раскладном брезентовом стульчике. У его ног на картонке лежали старенький ночник в виде трех тюльпанов, кипятильник и маленькая, на одну конфорку, видавшая жизнь электроплитка.

Подойдя ближе, я спросила, сколько она стоит.

Дедуля с первого раза не расслышал, повернув ко мне ухо, переспросил.

— Дочка, что спрашиваешь?

— Плитка в какую цену? — максимально громко спросила я и указала пальцем на интересующий товар.

— А-а-а! Вот я пень глухой! — проскрипел он. — Десять гривен всего. Отмыть, и будет как новенькая! Я б не продавал, но до пенсии не хватает…

Достав из рюкзака деньги, я протянула их старику. Поблагодарив, дрожащими руками он спрятал купюру в потертый кошелек, упаковал плиту в желтый пакет с рекламой «Липтона» и протянул мне со словами:

— Пользуйся на здоровье!

Я кивнула в знак благодарности и, закинув пакет с плиткой в рюкзак, перед началом своего шпионажа за матерью решила зайти в «Укртелеком» и позвонить бабушке. Вернее, на почту в Лунино, попросить передать ей, что я позвоню завтра в десять утра. Нужно ей все рассказать, а то неизвестно, что из вредности напоет ей мать, если она меня наберет.

Честно признаться, мне просто хотелось ее услышать — родной голос придает мне сил, а они мне так нужны, особенно сейчас, когда я планирую такое неприятное дело.

Дав деньги оператору, я зашла в кабинку и набрала номер почты. Почтальон внимательно меня выслушала и пообещала все передать, как я попросила. Значит, завтра я услышу бабушку. Нужно согласовать с ней время, чтоб хотя бы раз в неделю я могла с ней созваниваться. Попрошу ее посмотреть по картам, что нас ждет двенадцатого. Хотя, думаю, она уже и без меня это сделала.

Выйдя из кабинки, на улице из таксофона я позвонила проверить, дома ли мать. Трубку сняли, и я стазу же повесила свою. Ощупав рукой рюкзак, я проверила, не забыла ли фотоаппарат: на месте, значит, можно идти в засаду. Жаль, видеокамеры нет, с ней было бы намного проще.

В дверях «Укртелекома» я нос к носу столкнулась со своей классной руководительницей, тезкой нашей хозяйки.

— Здравствуй, Алена! Куда ты так спешишь? — остановила меня Людмила Григорьевна.

На первый взгляд наша учитель по химии казалась очень суровой и мрачной, но те, кто был с ней знаком лучше, точно знали, что в кругу близких она — добрейшей души человек, душа компании и женщина, безумно любящая своих и чужих детей. На уроках ее боялись даже отменные разгильдяи. Помню, она открывала журнал, пальцем медленно спускаясь по списку и ровным низким голосом повторяла:

— К доске пойдет… к доске пойдет…

Весь класс замирал и сползал под парты, а она, словно снайпер, наводила турели на жертв. У доски несчастный ученик от страха терял дар речи, блеял, мэкал и заикался, а она таким же ровным голосом говорила, не поворачиваясь к отвечающему:

— Зву-у-у-к… зву-у-у-к.

Чаще всего, кроме «э-э-э-э» и «м-м-м-м», никто воспроизвести не мог. Нам с Таней удалось узнать ее как раз с человеческой стороны. Не помню, точно, в каком классе — десятом или одиннадцатом, у нее случился инсульт, и мы навещали ее в больнице, а потом ходили к ней домой. Вот тогда и стало понятно, что никакой она не монстр. Интересно, в этой реальности я смогу предотвратить ее болезнь?

— Здравствуйте, — поздоровалась я, поворачиваясь к ней здоровой щекой.

Но учительский глаз очень хорошо наметан на такого рода вещи. Людмила Григорьевна охнула и рукой убрала волосы с лица.

— Батюшки! Это что за красота! — воскликнула она, рассматривая мой уже хорошо позеленевший фингал.

Несмотря на свою взрослость, я рядом с ней ощущала себя девочкой-подростком и растерялась, но на ходу сориентировалась:

— Ныряла, не рассчитала и ударилась о камень.

Людмила Григорьевна сделала вид, что поверила, и покачала головой.

— Ты смотри, осторожнее, это опасно. Татьяну видишь? Как она?