Людмила Григорьевна вручила мне два ключа — для меня и папы. Понимая, что ожидание может затянуться, потому что парковка в центре города в сезон — отдельный квест, я перенесла вещи, едва не убившись в темноте, глянула на две Андрюхины сумки, наполненные вещами. Те, что он носил, лежали на тумбочке. Как я поняла, его кровать — вот эта, дальняя от входа, отделённая шкафом от другой. Значит, моей будет та, что возле стола. Нет, на той мы будем сидеть, значит, моя — самая неудобная, у выхода.
Глаза постепенно привыкли к темноте, я уселась на свою кровать. С улицы звуки сюда едва долетали, и было слышно, как скрипят и щёлкают древоточцы, поедающие шкаф. Вспомнилась квартира, описанная Достоевским, где дохли чижики. Почувствуй себя на дне жизни! Непривычно, память-то запечатлела просторные кипрские апартаменты. Хоть мы там не жировали, а еле сводили концы с концами, разница была разительной.
Ждать папу я решила во дворе, сев на порог. Как приедет, сбегаю к Тане, обсудим завтрашний «приём».
Папа вернулся через полчаса, взбудораженный и злой.
— Парковаться летом в Ялте — мечта мазохиста! Вообще места нет нигде, караулил у рынка, пока кто-то выедет, чтоб место занять, чуть по морде от армян не получил.
Вспомнив, что забыла попросить у Екатерины Владимировны книгу для папы, я расстроилась. Ладно, на занятии возьму, всё равно скоро стемнеет.
— Папуль, я быстренько к Тане сбегаю, хорошо? Расскажу ей, где меня искать.
Отец кивнул и потянулся за сигаретой, но, заметив вышедшую во двор хозяйку, спрятал пачку в карман, встал и спустился в комнату. Оказывается, есть люди, которые ему не нравятся, — я думала, он лоялен ко всем.
— На ночь калитку закрывайте, — обратилась ко мне хозяйка. — Я папе дам ключи.
— Хорошо, спасибо, — ответила я, закрывая калитку, и побежала к Тане.
Мне открыла наряженная подруга и шагнула ко мне.
— Привет, Лёсь, у нас гости, — скривившись, тихо сказала подруга.
— Мамин? — улыбнулась я.
— И как?
Таня скривилась и пожала плечами.
— Понятно. Завтра всё в силе?
— Да, мама сказала, клиентка подъедет к шести часам. Я подготовлю к этому времени стол, приберу всё.
— Ладно, я пошла, а ты — к гостям. А, совсем забыла, — вспомнила я уже в общем коридоре, — мы к Андрюхе съехали.
— И как? — заинтересовалась Таня.
— Как-нибудь зайдёшь в гости, посмотришь.
— Вот коза! — возмутилась Таня. — Адрес-то хоть какой?
Скрывать его не было смысла, и я сказала, добавив:
— Там ржавая калитка, а номер дома написан, не потеряешься.
По дороге домой я заглянула в магазин и купила чай, сахар, печенье и баночку тушёнки, а в кулинарии — гречневой каши. Особо шиковать мы не имели права — финансы пели романсы. Хорошо хоть горелка есть, можно бомж-пакеты заливать кипятком.
Домой я попала уже затемно, папа меня впустил и уселся на пороге, глядя на небо. Я похвасталась добытым пропитанием и ушла в комнату накрывать на стол. Андрюхи ещё не было. Только я о нём подумала, как скрипнула калитка, и Андрюха пожелал кому-то (папе?) доброго вечера. Я выглянула из темноты: они обменивались рукопожатиями.
— Андрей, — представился парень.
— Всеволод, можно без отчества, — ответил папа, пожимая ему руку. — Алёна, принеси, пожалуйста, горелку, знакомиться будем.
Андрюха замахал руками и выпучил глаза:
— Нет-нет! Я не пью с недавних пор.
Уставившись на него с непониманием, папа спросил: