Миллениум. Часть 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Папа посмотрел на меня с долей осуждения.

— Дочь, я понимаю, ты сейчас обижена, но, мне кажется, нельзя с таким тоном… Она твоя мама.

Тут мне ответить нечего. «Когда-то я всё тебе расскажу, папа, а пока лучше послушаю про твою жизнь».

— Можно я промолчу? — попросила я. — И всё-таки, как вы познакомились?

Хотелось добавить: «Как и когда ты испортил свою жизнь, обрекая себя на ад на земле», — но я сдержалась.

— Мы познакомились ещё в музучилище. Я её сразу заметил: самую красивую и талантливую девушку. Она сначала вообще внимания на меня не обращала. А потом…

«А потом, — мысленно продолжила я, — она выбрала тебя так, как паразит свою жертву: самую удобную и слабую, присосалась и выпила всю твою жизнь, каплю за каплей…»

— … А потом, — продолжил он, — по воле судьбы я попал в Ялту: сначала в филармонию, потом преподавал в педучилище. А мама — коренная ялтинка; отучившись, она вернулась домой. Я добивался её долго, и она, наконец, сдалась, — договорил отец с гордостью.

Ох, папа, папа! Кто там сдался? Какой же ты наивный! Просто не встретила никого более удобного и бесхребетного, чем ты. Как же тебя исцелить-то?

На языке вертелись колкости, и я замолчала, чтобы не сболтнуть лишнего. Пахло кипарисами и лавром. В глаза бросались клетки разнокалиберных заборов, которыми жители сталинок отгородились от внешнего мира. Их дворы поросли бурьяном и дикой порослью вишни, зато нога чужака не ступит туда!

Под зданием администрации бастовала группа тёток; вчитываться в транспаранты я не стала. В подземном переходе на ступеньках ссорились три бомжа. Мы прорвались сквозь толпу, роящуюся на конечных пригородных автобусов, и поднялись на Дражинского мимо продуктового рынка, где мы с Таней часто покупали мороженое. А оттуда свернули на улицу Массандровскую, где толпились колоритные старинные дома с общими дворами, опирающиеся на подпорные стены, где укоренились кустики львиного зева и инжира. Очень похоже на старые улочки Пафоса: средиземноморский колорит с налётом запустения.

Остановились мы возле ржавых ворот — частично железных, частично решётчатых, — где был небрежно написан нужный номер дома.

Ворота мне не понравились: наверняка они прячут от глаз бомжацкий двор, как у Тани. Переглянувшись с отцом, я собралась постучать, но кое-что вспомнила и сказала:

— Па, давай ты будешь общаться, а я — молчать и прятать синяк. Зачем хозяйку смущать? Подумает ещё, что я у тебя неблагополучная или что ты меня бьёшь.

Папа кивнул и постучал недрогнувшей рукой, а я спряталась за его спину.

— Иду-иду! — крикнули женским голосом.

Через несколько минут калитка заскрежетала, жалуясь на жизнь, и к нам вышла хозяйка — пожилая грузная женщина с печальным лицом бассета, седыми волосами, собранными в жиденький хвост. Она огладила чёрный халат с красными розами.

— Добрый день, — поздоровался папа. — Меня зовут Всеволод, это моя дочь Алёна. Мы насчёт комнаты, по рекомендации… — Он запнулся, забыв, как зовут Андрея.

— Андрея, — выручила его я, рассматривая двор и отмечая, что он не захламлён и напоминает бетонный бассейн без воды: в его середине вырос трёхэтажный дом, затенив соседний.

Вот ты какой, дом-колодец!

— Здравствуйте, — просипела женщина простуженным голосом. — Да, он говорил. Сразу предупреждаю: живу рядом, мне нужна тишина и покой. Никаких гулянок, попоек и друзей.

Она пристально посмотрела на папу и продолжила:

— И никаких женщин не приводить!

Папа взорвался:

— Простите, конечно! Какие женщины? У меня — дочь! Мы приличные люди, просто так случилось, что сейчас нуждаемся в жилье.

Услышав про «приличных людей», я сделала вид, что рассматриваю ветхий балкончик, повернувшись к хозяйке здоровой половиной лица.

— Меня зовут Людмила Григорьевна, — не обращая внимания на возмущение отца, продолжила хозяйка. — Пойдёмте, я покажу вам комнату.

Так звали мою классную руководительницу, потому имя запомнилось легко.

Нашим оказался дом, затенённый самостроем.

— Осторожно, не упадите, — предупредила хозяйка и открыла деревянную дверь в цоколе.