Девушка отошла от окна и резко развернулась.
— А что, если и так⁈ Я лучше буду жить в бомжатнике, чем всю жизнь терпеть нелюбимого рядом!
Алла отпрянула, как от пощёчины, и её затрясло от злости.
— Ты не знаешь? — процедила она сквозь зубы, понимая, что ничего не добьётся, унижаясь. — С милым рай в шалаше только до первых заморозков!
Марина попыталась выйти из комнаты, но Алла не встала в проходе, схватила её за руку, рванула на себя и бросила на кровать.
— Если ты не хочешь по-хорошему, слушай, как может быть по-плохому.
Алла подошла, села рядом и вдавила рукой дочь в кровать. Девушка пискнула, попыталась вырваться, пару раз дёрнулась и успокоилась, с ненавистью глядя на мать.
— Выхода два, — Алла немного успокоилась и ослабила хватку. — Первый, самый безболезненный, — аборт. Сначала мы едем в больницу, обследуемся; если беременность подтвердится, делаем аборт. Срок очень маленький, последствий для тебя не будет, я уверена.
— Я никогда не стану его делать! — выкрикнула Марина и попыталась скинуть с плеча руку матери, но безуспешно.
Алла печально улыбнулась.
— Ну, тогда остаётся второй вариант. Но он тебе не понравится. Я иду к Надежде и рассказываю, что твой недоделанный любимый — наркоторговец. Поверь, у меня есть связи, чтобы его посадили. Но сначала его исключат из института. Потом, подключив связи, мы его закроем. А он мальчик видный, и знаешь, что с ним там сделают? Правильно! Из него сделают девочку.
Глаза Марины заблестели и будто бы остекленели.
— Ты человек вообще? Господи, меня породило чудовище! — проговорила она спокойно, но голос её дрожал. — В тебе есть хоть что-то человеческое? Родную малолетнюю дочь выгнала бомжевать. Из-за тебя папа ушёл… — Она подставила щёку. — На! И меня ударь, что же ты?
Алла замахнулась, но тут же опустила руку. Марина вскочила и метнулась к окну, дрожащими пальцами распахнула его и встала на подоконнике, зашипела:
— Не подходи! Клянусь, я прыгну! Уйди с прохода, я или через дверь уйду, или в окно, выбирай.
Похолодев, Алла отступила; сердце будто бы сжали костяные пальцы, и оно хрустнуло, разлетелось тысячей осколков.
— Ты сейчас собственноручно подписываешь своему благоверному смертный приговор. Ещё раз тебе повторяю: или аборт, или он сгниёт в тюрьме.
Марина слезла с подоконника и заметалась по комнате, всхлипывая и собирая вещи. Алла не могла её отпустить на погибель и снова преградила путь.
— Пусти меня! — вскрикнула дочь. — Я уйду жить к папе! Видеть тебя не могу! Ненавижу!
Марина со всей силы толкнула Аллу так, что она впечаталась в зеркало, висящее на стене, и по нему пошла трещина.
Девушка бросилась к двери.
— Клянусь, я его раздавлю, как клопа! — дрожащим голосом проговорила Алла, сползая по стене.
— Иди ты… — бросила Марина, схватила кеды и босиком вылетела на лестницу, словно за ней гналась сама смерть.
Алла сползла на пол и схватилась за голову; подступившие слёзы сдавили горло, не давая дышать. Хлопок двери прозвучал, как выстрел. Беззвучно рыдая, она легла на пол, упёршись лбом в ладони. А ведь она любит Марину больше жизни, из-за неё она обрекла себя на существование с этим посмешищем, родила от него пигалицу. Столько вложила, чтобы дочь в конце концов её превзошла. Марина однозначно стала бы звездой. Но она выбрала патлатого! Плебея без рода и племени.
Собрав силы, Алла поднялась, подошла к окну и увидела удаляющуюся фигуру убегающей Марины. Как же ей хотелось запрыгнуть на подоконник и шагнуть за ней следом. Какой смысл жить дальше, когда Костя с богатой старухой, Марина ушла навсегда?
— Что же ты наделала, — прошептала Алла себе под нос и задёрнула шторы.
Вышла из детской на кухню и, достав из шкафа бутылку коньяка, налила полбокала и выпила залпом.
— Я уничтожу этого подонка, костьми лягу, но уничтожу.
Часы на стене показывали десять вечера.
Глава 11
Выйдем из дома, из безнадежной депрессии