Глава 12
– Говорю же вам, – яростно доказывал Глеб в кабинете начальницы час спустя. – У Морозова идеальный мотив! Он хочет приобрести шахту, а Шмит вставляет ему палки в колёса! Решение для него находится самое банальное – похитить дочку губернатора, чтобы отчаявшийся отец согласился и подписал любые документы.
– В вашей теории много изъянов, Глеб Яковлевич, – холодно парировала Анна Витольдовна.
– Каких же это, позвольте узнать? – сердито спросил Глеб.
– Начать с того, – менторским тоном ответила Воронцова, – что, если бы Морозов уже подходил к губернатору, предлагая ему сделку по продаже государственной шахты в частные руки, и получил отказ от Шмита, губернатор бы сообщил нам. Потому что он кто угодно, но не дурак. Даже в столь эмоциональном состоянии он бы сразу понял, кто стоит за похищением дочери.
– Может, губернатор не хотел прямо в глаза сотрудникам полиции говорить о том, что занимается незаконной деятельностью? – недовольно пробурчал Глеб. – Вдруг они только в цене не сошлись, и несчастная Елизавета станет поводом для серьёзной скидки?
– Возможно, – спокойно согласилась Анна Витольдовна. – Однако дочь свою он искренне любит и, если бы был уверен, что за похищением стоит Морозов, либо разобрался бы с ним сам, своими силами, либо прямо указал бы нам, в чём мотив промышленника. Однако этого не произошло. Обвинения с его стороны в адрес Морозова – это всего лишь предположения. Идём далее. Если Морозов действительно похитил Елизавету, чтобы использовать её как рычаг давления на губернатора, тогда почему он выжидает? Почему сразу не выдвинул требования? Это нелогично. И три. Господин Морозов, уверена, прекрасно понимает, что использовать Елизавету – значит нажить себе непримиримого врага в лице Шмита. Который не будет скупиться ни на деньги, ни на затраченные усилия, чтобы отомстить. Закладывать такую мину под свой успешный бизнес – невероятно опрометчиво.
– И что же вы хотите сказать? – обиженно спросил Глеб, версию которого не приняли с должным восторгом. – Что Морозов здесь ни при чём?
– Хочу сказать, – отчеканила Воронцова, – что у Морозова действительно может быть мотив. Но у нас с вами, господин Буянов, нет ни единой улики против него. Даже если мы действительно рассматриваем версию похищения Елизаветы Михайловны как единственный вариант её таинственного исчезновения.
– Вы же не думаете, что она сама просто сбежала куда-то, не сказав никому ни слова, бросив брошь на месте убийства? Что-то здесь не клеится.
– Вот именно, что-то не сходится. И нам с вами надо действовать хладнокровно, думая и рассуждая, а не бросаясь на первую же цель, как бык на красную тряпку. Вам ещё следует поучиться этому, Глеб Яковлевич.
– Понимаю, – ответил он. – Но чем же тогда мне сейчас заняться?
Воронцова недобро глянула на него.
– Можете отправляться в родную деревню, в тёплые объятия матушки, если хотите, – сказала она. – Ежели нет, тогда займитесь уже своими служебными обязанностями. Странно, что мне приходится напоминать вам об этом. Сличайте ауры, ищите свидетелей, собирайте улики.
Глеб вздохнул и закатил глаза. Снова начальница села на свою любимую тему – ворчать о его некомпетентности.
– Мне нужны результаты, – продолжала она тем временем, – но всё же напомню вам, что допросы следует вести аккуратно, а не врываться, будто носорог в посудную лавку. Так что не вздумайте нигде упоминать исчезновение Елизаветы Михайловны или ваши подозрения насчёт господина Морозова.
– Всё ясно как божий день, – легкомысленно отмахнулся Глеб, поднимаясь. – Разрешите идти?
– Ещё одно. Вот возьмите. – Анна Витольдовна открыла ящик, достала из него несколько банкнот и положила на стол.
– Что это? – спросил Глеб.
– Ваше жалованье за этот месяц. Авансом. Смотреть на вас грустно, выглядите так, будто уже несколько дней не ели.
– Спасибо, – смущённо произнёс Глеб, пряча деньги в карман.
– Не благодарите, – сказала Воронцова, уже уткнув взгляд в какой-то отчёт, – а просто купите себе нормальной еды. Еды, я сказала, а не новый цилиндр или шёлковые перчатки. Мне не нужно, чтобы мой сотрудник постоянно падал в голодные обмороки.
Глеб вышел из околотка, втянул свежий воздух, потянулся всем телом. Проклятая начальница будто все соки из него пила. Вампирша. Но убийство библиотекаря и похищение Елизаветы надо было расследовать, как бы Воронцова ни изгалялась постоянно в своих шпильках. С чего начать?
Он задумчиво прикусил губу. Ходить искать свидетелей? Эдак весь Парогорск придётся обойти по кругу, и то с неясным результатом. Зачем тратить время, рассудил Глеб, если у них сейчас есть такой «идеальный подозреваемый»? Не навестить ли лучше этого самого господина Морозова? Что-то подсказывало, что промышленник будет ещё менее гостеприимен, чем губернатор: выставит сразу взашей, да и вся недолга. Но вот если проследить за ним? Узнать, куда он ходит, с кем беседует… Глеб почувствовал нарастающий внутри азарт: самому сцапать похитителя девиц – это не только всеобщий почёт, там того и глядишь повышение сразу дадут, а то и медаль. Вот это будет хороший карьерный рост для нового мира. Не найдя для себя ни одного варианта «против», Глеб со всей решимостью взялся за дело.
Для слежки надо было выглядеть неприметно, так что он за несколько копеек купил у старьёвщика серый затёртый пиджак, весь в заплатах, и мятую рабочую кепку. Переоделся, глянул на себя в мутное потрескавшееся зеркало. Решил, что выглядит вполне себе неприметно для Парогорска, и отправился к особняку Морозова.
Сама слежка, однако, оказалась занятием куда более скучным, чем можно было себе представить. Глеб всё с нарастающей завистью думал о тех агентах, которые в фильмах следили из машины. Знай себе сиди в мягком кресле, слушай музыку по радио да потягивай кофе. А уж если есть напарник, с которым можно поболтать, – хоть всю неделю выжидай «объект». На своих двоих задачка оказалась той ещё занозой. От наблюдения за домом промышленника на протяжении нескольких часов уже гудели ноги, сводило спину и желудок урчал, предательски требуя еды. Глеб менял свои наблюдательные позиции, чтобы не примелькаться стоявшей у ворот охране, разминал ноющие мышцы, напевал под нос, вспоминал все выученные в школе стихи, но каждая минута слежки тянулась вечностью.
Когда он уже готов был сдаться и признаться себе, что наружное наблюдение надо отдавать на откуп профессионалам, внезапно у ворот особняка всё пришло в движение. На улице показался сам Морозов, одетый в зелёный охотничий костюм, в сопровождении десятка человек охраны. К ним подогнали несколько машин, захлопали двери, и кортеж куда-то поехал.
Глеб выругался в голос. Столько времени провёл в ожидании, но не предусмотрел, что Морозов пешком никуда не пойдёт. Он со всех ног бросился к стоящему в отдалении извозчику, что лениво чесал загривок худой пегой лошади.
– Едем за кортежем! – выкрикнул Глеб. – Но чтоб в отдалении, плачу двойную!