Кто его знает, сколько тут была эта самая «двойная», Глеб не так часто ездил на экипажах, но звучало солидно. Мужик шмыгнул носом, посмотрел на удаляющиеся паромобили и, словно занимался преследованием по сто раз на дню, лениво бросил:
– Садитесь. Скатаемся, чего бы не скататься-то.
Колонна из машин ехала всё дальше за город, дорога забирала всё круче вверх, а по обеим сторонам всё гуще становился сосновый лес. Глебу оставалось только надеяться, что никто из охраны Морозова не поинтересуется, чего это там вдалеке за ними пристроилась конная повозка.
– Тпру, стой, родная. – Извозчик внезапно натянул поводья, останавливая пегую клячу, повернулся к Глебу. – Дальше не поеду. Мне оттуда не пойми как выбираться потом, ваше благородие.
Глеб смутился. Даже извозчика не купил его маскарад, сразу распознал, что перед ним не простой работяга.
– Не беспокойтесь, я заплачу вам и за обратную дорогу, и за ожидание.
Но извозчика эти посулы не купили. Он поёжился, опасливо глянул на простиравшийся впереди сосновый лес.
– Нехорошее это место, – серьёзно сказал он. – Не суйтесь вы туда без лишней нужды.
– Почему? Лес как лес.
Мужик пожевал губами, покачал головой.
– Плохое место. Говорят, призраки там водятся.
– Да ладно вам, – закипая сказал Глеб, глядя на уезжающий кортеж Морозова. – Ну какие призраки?
Сказав это, сам себя одёрнул. Магия есть, а призраков нет? Кто его знает, в самом деле, может, и есть?
– Сам не видел, – согласился извозчик. – Но люди говорят. А люди врать не будут. Зайдёшь в лес, дескать, и не выйдешь, вполне себе возможно. Но те, кто возвращаются, говорят, дескать, крики в этом лесу страшные, плач, вой…
Его передёрнуло, будто от резко налетевшего порыва ледяного ветра.
– Не поеду, – твёрдо сказал он. – Не поеду, и всё. И вам не советую, барин.
Глеб сердито махнул на него рукой. Возвращаться, видимо, придётся пешком, но отступать и ехать обратно в город только из-за чьих-то предрассудков – это совсем нелепо. Он спрыгнул с экипажа, отдал деньги извозчику и тот немедля заспешил обратно в Парогорск, подстёгивая клячу. Глеб поправил кепку и отправился дальше один. Благо пешая погоня не затянулась слишком надолго. Кортеж вырвался вперёд ещё километра на два, остановился на обочине едва видневшейся тропы, и Морозов в окружении приспешников направился вглубь леса.
Скрываться они и не думали. На всю округу, как артиллерийская канонада, разносился хруст веток под подошвами, треск кустарника, взрывы смеха. Глеб, стараясь прижиматься как можно ближе к земле и укрываться за стволами деревьев, упорно продолжал идти за Морозовым и его людьми. В душу уже закрадывались сомнения, не пришли ли они действительно просто поохотиться или выпить на лоне природы, раз ведут себя так развязно…
Как вдруг впереди показался длинный бревенчатый дом в два этажа, возле которого караулили несколько вооружённых мужчин. Увидев Морозова с охраной, они приветственно замахали. Сердце Глеба забилось быстрее. Что, если здесь и прячут несчастную Елизавету? Он прижался к сосне, лишь чуть выглядывая, что там впереди.
Тайное охраняемое логово в лесу – идеальное место, чтобы держать там похищенную девушку. Лучше не придумать. Пусть сейчас не получится пробраться внутрь, но даже Анна Витольдовна не сможет отрицать, что это…
Внезапно грохнул выстрел.
Кора сосны, за которой прятался Глеб, разлетелась ошмётками, ударив его по лицу. Он инстинктивно отпрянул, споткнулся о корягу и упал. Возможно, это спасло ему жизнь. Потому что мгновение спустя второй выстрел превратил в крошку ствол дерева, который только что был за затылком Глеба. Он в ужасе, не понимая, что происходит, заозирался.
Охотники и Морозов, стоящие возле домика, так же встрепенулись, вскидывали ружья к плечам, стараясь понять, что за пальба началась. Глеб повернул голову налево и увидел метрах в пятидесяти от себя мужчину с патронташем на поясе и в егерской шапке с пером, который быстро перезаряжал двуствольное ружьё.
– Тревога! – заорал тот во всю глотку. – У нас крыса!
Зазвучали охотничьи рожки, и со стороны охотничьего домика загрохотали выстрелы. Дистанция между ними и Глебом была слишком большой, так что дробь не долетала, разнося кусты и сбивая кору, но ему было от этого не легче.
Он вскочил на ноги и бросился бежать, точно перепуганный заяц. Сзади слышались крики, свист, улюлюканье, гремели новые выстрелы. Глеб летел вперёд, не разбирая дороги, молясь лишь о том, чтобы не споткнуться. Потому что иначе этот проклятый лес станет его последним, посмертным пристанищем.
Лёгкие разрывало от невыносимого ритма бега, ноги предательски проскальзывали по подушке из опавших сосновых игл, шишек и старых коряг. В панике он побежал не в ту сторону, откуда пришёл. Только в последнюю секунду успел понять, что расступившаяся стена из сосен вывела его к обрыву. Глеб резко остановился, упал, проехал на спине несколько метров, прежде чем его ноги оказались над почти вертикальным, уходящим на добрые тридцать метров вниз склоном каменистого оврага.
Он вцепился двумя руками в землю, подтянулся, вскочил и снова бросился бежать вдоль обрыва. Выстрелы гремели всё ближе, несколько дробинок свистнули над самым ухом, но проклятый овраг всё не заканчивался, загнав его в ловушку, из которой некуда бежать. Сбоку периферийным зрением он увидел, что ближайшие охотники уже выбегают из леса и теперь до них осталось от силы метров двадцать. Глеб остановился, глянул на отвесную бездну, где с высоты десятиэтажного дома внизу виднелись лишь острые камни и гигантские булыжники. В голове успела мелькнуть отчаянная мысль, что, может, всё-таки получится как-то договориться с его загонщиками, получится запудрить им мозги… Но в этот момент рявкнул ещё один выстрел, правое плечо разорвало болью, и Глеб сорвался вниз.
От первого же удара о торчащий из склона камень вышибло весь дух. Глеб кубарем катился вниз в облаке песчаной крошки, пересчитывая рёбрами каждый острый край. Каким-то чудом ему удалось не разбиться насмерть, когда уже у подножия склона он приложился головой о здоровенный валун. Глеб перевернулся на спину, всё тело разрывало от острой боли, костюм покрылся серой пылью, почернел от крови. Правое плечо жгло огнём, а рука, с которой стекали бурые струйки, онемела. В глазах двоилось, картинка была словно в тумане, сильно мутило. Он посмотрел наверх. На самом краю обрыва столпился десяток людей с ружьями. Один вскинул приклад к плечу и выстрелил – дробинки с резким щелчком ударили по камню, едва ли не в нескольких сантиметрах от головы Глеба.
Застонав, чувствуя во рту металлический привкус крови, он невероятным усилием воли поднялся и побежал прочь. Точнее, ему казалось, что бежит, когда на самом деле едва-едва переставлял ноги, шатаясь во все стороны. Сверху, издалека, будто где-то в другой вселенной, продолжали бахать выстрелы, но Глеб уже не обращал на них внимания, поняв, что вся его жизнь сейчас только в руках слепой удачи.