Глеб, хотя и был на службе по факту меньше недели, почувствовал, что задет этим комментарием. Анна Витольдовна, однако, снова не проявила и малейшего признака недовольства.
– Почему вы не сообщили в полицию об исчезновении вашей дочери, Михаил Германович? Неужели вы не заинтересованы в том, чтобы найти её?
Губернатор покраснел от ярости.
– Если с головы моей Лизоньки упадёт хоть волос, я своими руками убью каждого из негодяев, кто причастен к этому хоть в малейшей степени. И вам, Анна Витольдовна, я не советую говорить со мной в подобном тоне. Не сообщил я в полицию потому, что надеюсь, что с Лизой всё в порядке. А ко мне наконец поступят требования от похитителей. Уверен, моё общение с полицией в них входить не будет. Так что общаюсь я с вами только из остатков уважения лично к вам, Анна Витольдовна. Полагаю, вы узнали всё, что хотели. Теперь уходите.
– Последний вопрос, – сказала Воронцова, поднимаясь. – Вы сказали, у вас много врагов. Кто первый приходит вам на ум?
Губернатор криво ухмыльнулся:
– Морозов.
– Думаете, у него настолько нет совести, что он мог похитить вашу дочь?
Глаза Шмита потускнели, он словно целиком ушёл в себя и едва нашёл силы, чтобы коротко ответить:
– У него руки по локоть в крови. Вы не представляете, на что он способен.
– Что вы имеете в виду, Михаил Германович?
– Разговор окончен. Уходите.
Тот же самый слуга, которого Глеб так бесцеремонно расспросил в бакалейной лавке, проводил их на выход.
– А этот Морозов, – спросил Буянов, повыше поднимая воротник сюртука, пряча шею от дождя, когда они с начальницей оказались за воротами губернаторской резиденции, – он…
– Промышленник, владелец нескольких заводов, шахт и одного издания парогорской газеты, – напомнила Воронцова, будто уже и не удивляясь провалам в памяти своего протеже. – Фёдор Романович, конечно, далеко не самый приятный и обходительный господин, но чтобы опускаться до похищения невинной девушки…
Анна Витольдовна пожала плечами.
– Он делец. И как делец – жёсток в своих решениях, – продолжила она. – Действует без оглядки на вопросы морали и без каких бы то ни было сантиментов. Но у всех есть черта, за которую они не переступят. Хотя я ничего не исключаю, и подозрения господина Шмита необходимо проверить. Но в подобных делах нужно проявлять максимальную осторожность. Если господин Морозов действительно причастен к похищению Елизаветы, заметив за собой слежку полиции, он может повести себя непредсказуемо. Для нас же с вами, Глеб Яковлевич, во главе угла стоит благополучное возвращение дочери в родные пенаты. Вам это понятно?
– Само собой, – обиженно отозвался тот. – Что за недоверие, Анна Витольдовна?
– Вы проявляете в последнее время очень много рвения в этом деле. Хвалю ваше усердие, но хочу предостеречь вас от необдуманных поступков.
– Я понял, – кивнул Глеб, – буду предельно осторожен. Но какой же наш дальнейший шаг?
Кузьма Макарович подогнал паромобиль и распахнул дверь.
– Проследим за господином Морозовым, – ответила Воронцова, присаживаясь на пассажирское кресло. – Его поведение может рассказать о многом. Но придётся быть исключительно осмотрительными.
Паромобиль вернулся к околотку, и Воронцова вышла, приказав Глебу дожидаться в машине. Она вернулась через несколько минут.
– Морозов сейчас в здании издательства собственной газеты, – сообщила начальница, когда паромобиль снова тронулся. – Кажется, лично распекает какого-то незадачливого редактора, давшего ненужную информацию в тираж. Я узнала это всего за несколько телефонных звонков. Поразительно всё-таки, насколько технологии облегчают нашу жизнь.
Глеб хотел было рассказать, что она и представить себе не может, насколько могут быть сложными технологии и какой пласт информации носит каждый его современник в маленькой коробочке смартфона, лежащей в кармане, но вовремя прикусил язык.
Дождь не прекращался ни на минуту, по улицам уже стекали целые реки, дворники паромобиля с натужным скрипом едва справлялись с потоками воды на лобовом стекле. Воронцова приказала остановить машину за два перекрёстка от двухэтажного кирпичного дома, где находилась редакция газеты «Парогорский вестник». Начальница, будто вовсе не мигая, сидела с прямой спиной, наблюдая за входом. Верный Кузьма Макарович что-то тихонько напевал под нос, слегка барабаня пальцами по рулю, и только Глеб томился, казалось, бесконечным ожиданием.
– Вот он, – спустя целую вечность наконец сказала Анна, когда из дома вышли несколько мужчин.
– Который из них Морозов? – Глеб всем телом подался вперёд, стараясь рассмотреть людей сквозь залитое дождём стекло машины.
– Тот, над которым держат зонт, – пояснила начальница. – Остальные его помощники и охрана.
Глеб прищурился, один из мужчин казался ему подозрительно знакомым. По его телу прокатился холодок, когда он сумел понять, кто это.